Графиня. Счастливый конец.
( А тем временем член Кирсанова снова окреп в его умелых ладонях и был готов к новым сексуальным приключениям.)
(с) CatRabbit.
Машина мчалась по дороге, разбрызгивая воду вперемешку со снегом из попадающихся луж. Стеклоочистители работали, мерно смахивая с лобового стекла непонятно что, то ли снег то ли дождь, а внутри салона автомобиля сидел Андрей Дмитриевич Кирсанов. Он был совершенно один, водителя он брать с собой не стал, так как планы на сегодняшний остаток дня и ближайший вечер у него были грандиозные и касались только Андрея Дмитриевича и того человека к которому он сейчас ехал. Он был в хорошем настроении, слегка улыбался от предвкушения будущей встречи, играла на средней громкости любимая музыка, а на заднем сиденье лежал огромный букет роз. Кирсанов старший ехал на свидание.
Колеса шуршали по мокрому асфальту, брызги стучали струями грязи по аркам колес, выбивая свой собственный ритм. Свернув с основной дороги, автомобиль Андрея Дмитриевича, пропетляв по переулкам, наконец, подъехал к самому входу общеобразовательного учреждения. Посмотрев на улицу, Кирсанов поежился от понимания того, что сейчас придется выходить и идти несколько метров под дождем со снегом и пронизывающим ветром. Наконец собравшись, он вышел из салона авто, даже не набросив плащ, а как был в одном лишь дорогом пиджаке. Открыл заднюю дверь, доставая шикарный букет из роз и бережно, словно дитя, держа его в руках, пошел сквозь непогоду к школе. Школа была практически пуста. Учебный день закончился, и в здании оставались только некоторые педагоги и дети для дополнительных занятий. Навстречу Кирсанову старшему, из-за стола поднялся пожилой охранник.
— Добрый вечер, вы к кому?- Поинтересовался он.
— Здравствуйте.- Улыбаясь, ответил Кирсанов и повернул голову.
— Ой, Андрей Дмитриевич, простите, не признал. А вы чего в одном пиджаке? Простудитесь, поди.- Засуетился охранник, узнав в вошедшем человеке, мэра города.
— Не суетись Палыч, все хорошо, не сахарный, не раскисну. Все тут у тебя нормально?
— Все хорошо, Андрей Дмитриевич, все спокойно, все нормально.- Продолжал щебетать охранник, вытянувшись по стойке смирно и не обратив внимания на то, что его назвали ни его отчеством.
— Ну, дай бог.- Коротко бросил Кирсанов старший и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж.
Сердце его взволнованно стучало. Он чувствовал себя сейчас не большим и важным человеком, а влюбленным подростком. Стук каблуков дорогих туфель разносился эхом по пустому коридору, сердце в груди стучало все быстрее и быстрее и вот уже та самая дверь и над дверью заветная табличка « Кабинет Русского Языка и Литературы ». Андрей Дмитриевич остановился, поправляя галстук, и проверяя, идеально ли уложены бутоны цветов в букете. Из-за двери доносились, какие-то непонятные шорохи и невнятные голоса. «Наверное, дополнительные занятия проводит»- Подумал Кирсанов старший и снова улыбнулся, предвкушая, как будет удивлена та, к которой он приехал с букетом роз. За дверью раздался шлепок, затем последовавший мужской и женский смех, Андрей Дмитриевич Кирсанов нахмурился и нажал на дверную ручку, открывая дверь...
****
Красноватый свет уличных фонарей струился по моей комнате, придавая ей мистический и немного эротический оттенок. Я лежал, широко открыв глаза и смотрел на запертую дверь, дверь ведущую не в коридор, а словно в открытый космос с его необъятными просторами и возможностями. А я был заперт здесь, в себе, в этой старой комнате, с мебелью частично оставшейся от моей древней бабки. И не судьба мне выйти за границы своего собственного, ничтожного Я и понять глубины вселенной и мироздания. Где взять сил, где взять уверенности, чтобы, наконец, сделать шаг и покинуть эту чертову комнату, этот несправедливый мир, где всем заправляет хамство, наглость и животные инстинкты?
Размышления мои были прерваны тихо открывшейся, той самой дверью в космический коридор, но в раскрывшемся проеме появились не инопланетные существа и не создания из других вселенных. Сначала в мою комнату проник запах духов, тонкий аромат черной смородины и крыжовника, а за ним и источник аромата – моя мама. Помня тот день дистанционного обучения, помня ту сцену на кухне, что произошла на моих глазах, я опустил веки и обиженно отвернулся, не желая видеть собственную мать.
— Феденька, сынок, ты спишь? – Услышал я ее тихий, вкрадчивый и показавшийся мне эротичным, голос. Мама была какая-то странная, не похожа на саму себя. Все эти уменьшительно-ласкательные выражения, не свойственные ей, придавали ситуации ощущение чего-то не реального.
— Нет, не сплю. – Буркнул я и натянул одеяло под самый подбородок. Мамины ножки прошуршали по полу, и по звуку я понял, что она приблизилась к моей кровати. Глаза я не открыл. Затем раздался тихий скрип матраца под тяжестью тела – мама присела на край кровати.
— Обижаешься на меня, родной? - Снова этот, ее тихий и сахарный голос, словно кто-то по комнате пролил сахарный сироп.
— Да.- Проговорил я зло и с максимальным выражением обиды.
— Это же все ради тебя! Ради нас с тобой.- Мамина рука легла мне на бедро, чуть повыше колена и медленно начала двигаться вверх. – Разве ты не понимаешь, - продолжала она говорить, поглаживая сквозь одеяло мою ногу – что все это ради нашего с тобой будущего, безбедного будущего.
Ощущать тепло маминой ладони, даже сквозь плотное одеяло, было приятно, но вместе с тем, чувство злости и обиды, побеждало легкое возбуждение.
— Хм.- Пробурчал я и немного отвернул голову, всем своим видом выказывая обиду и пренебрежение. А мамина рука продолжала движение вверх. Я чувствовал как ее пальцы, шурша по одеялу, скользят все выше и выше и вот, уже в приятной близости от моего паха.
— Да, мой милый Феденька! Кирсановы очень влиятельные и обеспеченные люди и нам надо с ними дружить. – Продолжала «мурлыкать» моя мама, в этой странной, слащавой, не свойственной ей манере. И вот ее пальцы легли на мой член. Легонько сжали его сквозь одеяло и начали медленно массировать, с каждым движением делая это настойчивее и сильнее. Тело мое стало тяжелеть, словно наливаясь свинцом и, кажется, что еще немного, и я провалюсь сквозь толстый матрац на пол. Я открыл глаза. Моя мама сидела рядом с моим бедром в черном, прозрачном пеньюаре под которым, в красноватом свете уличных фонарей, выделялись крупные – торчащие соски. Мой лоб покрылся испариной, член окреп, словно камень, в считанные секунды. А мама продолжала его поглаживать, постепенно стягивая одеяло вниз. И я не сопротивлялся. Но все же странное чувство не реальности происходящего не покидало меня. Вся ситуация напоминала сцену из дешевой порнушки.
— Мам, это точно ты? – Спросил я тихим и хриплым от возбуждения голосом.
— Ну конечно я, мой котик, мой тигр, мой герой! – Сказала мама, и, убрав ладонь с моего пульсирующего члена, забралась на кровать, перекинула ногу через мои бедра и зависла над моим животом своей промежностью. И тут я в полной мере смог рассмотреть и оценить весь мамин наряд. Прозрачный пеньюар, струящийся по ее плечам и груди, прикрывающий живот только до пупка. В тон пеньюару – прозрачные трусики, обтягивающие половые губы, подчеркивающие их форму, словно золотая оправа – дорогой бриллиант. Мамины бедра сжимали кружевные резинки чулок, разграничивая белизну ее кожи и сексуальные ножки под черным капроном. Горячая волна, навеянная созерцанием прелестей моей матери, словно цунами, поднялась снизу-вверх и ударила в голову. В горле пересохло, язык прилип к нёбу и отказывался повиноваться.
— Мам – прохрипел я не в силах оторвать взор от соблазнительного тела.
— Я, я зер гут, возьми меня мой жеребец, - простонала мама и начала приближаться к моему лицу. Мгновенье, и над моей головой навис треугольник прозрачных трусиков, на которых, в неясном ночном освещении я заметил мокрое пятнышко. « Почему мама говорит на немецком»?- Проскочила мимолетно мысль, но тут же погасла под напором сексуального возбуждения.
— Ма-а-ам. – Прохрипел я не в силах пошевелить языком. Руки мои лежали на кровати, прижатые мамиными бедрами словно прикованные.
— Сыночка.- Прошептала мама и опустилась на мое лицо. В тот же миг, губами я ощутил невесомую ткань трусиков и пылающую жаром, мамину киску. Хотелось тут же вытащить язык и лизнуть этот скрытый бутон, источающий непередаваемый аромат женского тела. Но проклятый язык не повиновался мне и отказывался выходить навстречу объекту моего вожделения. Мама прижималась к моим губам все сильнее и сильнее, словно ждала, когда уже мой язык вступит в дело и начнет ее ласкать. Ее лобок накрыл мой нос, половые губы слились с моими губами и трусики уже не были помехой, а скорее наоборот – намокнув от маминых выделений, еще плотнее соединяли воедино наши губы. Мои, и мамины – половые.
Дыхание перехватило. Я буквально не мог вздохнуть и через несколько секунд, начал задыхаться. Мама не ослабевала свой напор, а наоборот еще плотнее прижималась своей киской к моим губам.
— М-м-м-м, мам!- Попытался прохрипеть я, но по комнате раздалось лишь мое невнятное мычание. Я попытался отстраниться и вздохнуть, но мамина промежность крепко прижимала меня к подушке и не давала пошевелиться. Я замычал громче. В глазах заплясали разноцветные круги, от нехватки воздуха, а тело начало содрогаться в конвульсиях. Тепло, заполнившее меня, сменилось холодом и ознобом. Я умоляюще смотрел на свою мать, но перед глазами мелькал лишь ее гладко выбритый лобок, с тонкой прямой полоской волос посередине.
— Мама-а-а-а-а! – Закричал я и только теперь мои глаза по-настоящему открылись.
— Ленка, готовь укол! Мамаша, не мешайтесь! Что ж вы, ёк-макарёк, прозевали такую высокую температуру? Он же горит весь!
Доктор в медицинской маске, нависнув над моим лицом, светил мне в глаза и теребил за плечи.
— Спасите. Мама.- Шептал я, умоляюще глядя в глаза доктору.
Помощница протянула шприц с лекарством. Мужчина сорвал с меня теплое одеяло и уложил на живот.
— Не ссы, пацан, жить будешь. – Сказал он, и в правую ягодицу вонзилась игла. Еще минуту, я лежал и хватал губами воздух, словно рыба на берегу. А потом, дышать стало легче. Доктор, медсестра, мама, всё закружилось перед глазами, и я провалился в сон.
****
Болезнь, как и повальная эпидемия школьного гриппа, закончилась спустя две недели. Практически все это время я провалялся в кровати. И нет, не потому что совсем не было сил вставать, встать свободно со своего «больничного» места я мог буквально на следующий день после посещения бригады скорой помощи, которая сбивала мне температуру. Просто мама, не отходившая от меня ни на шаг, отпускала меня только в туалет и почистить зубы и то, если вдруг я задерживался в одном из помещений дольше обычного ( по ее мнению ), она тут же стучала в дверь и спрашивала – все ли у меня хорошо? За эти две недели, она буквально не отходила от моей кровати. Приносила мне еду и убирала грязную посуду, вела уроки из моей комнаты и даже ночью, она, свернувшись на неудобном старом бабушкином диване, пыталась спать, но через каждые десять минут подходила ко мне, проверить дышу ли я и не подскочила ли снова у меня температура. Мне была приятна ее ласка и забота. Так что постепенно, обида и злость от измены, под напором ее нежности и заботы, сошли на нет.
Эта пара недель не прошла для мамы бесследно. Под глазами появились темные круги от постоянного недосыпа. Тонкие, едва заметные морщинки проступили на лбу. Мама похудела. У нее совсем исчез и до этого небольшой, но все же, животик. Хотя можно ли считать это минусом? Ведь теперь ее талия стала тоньше, притом, что в бедрах и груди она совсем ничего не потеряла и потому эти части ее сексуального тела стали как бы более подчеркнуты, и невольно приковывали к себе взгляд.
— Мам, а ты любишь меня? – Спросил я как то лежа в своей кровати, когда мама расстилала постельное белье на диване, готовясь ко сну.
— Ну конечно люблю. Что за глупый вопрос? – Она ответила и присела на диван. В темноте комнаты, глаза ее слегка блестели, отражая пробивающийся сквозь окно, свет луны.
— Тогда почему ты тогда, с Ромкой, на кухне...?
В комнате повисло долгое молчание. Я не торопил ее, не решался повторить или пояснить свой вопрос, ведь она и так прекрасно поняла, о чем речь. Сердце мое стучало так, будто готово было вырваться из груди, а дыхание перехватило, словно болезнь вернулась.
Со стороны дивана, наконец, донесся мамин тяжелый вздох.
— Я бы конечно могла сейчас что-то придумать и попытаться выпутаться или уйти от твоего вопроса, но не буду. Я скажу все как есть. Федя, я всего лишь женщина. Слабая, одинокая. Женщина, которой иногда хочется почувствовать себя желанной и любимой. В конце концов, просто почувствовать себя, хмм... женщиной!
В голове у меня крутился рой вопросов. Хотелось спросить кучу всего, но самый главный вопрос – почему? Почему он, а не я? Почему она выбрала его? Что в нем такого, чего нет во мне? Но все эти вопросы так и остались не высказаны, у меня просто не хватило духа сказать это матери в лицо. Хотя возможно я и сам знал ответ на этот вопрос, просто не мог принять один логичный и правильный ответ – я ее сын.
— Спокойной ночи, мам.
— Спокойной ночи, сын.
****
Школа за время карантина ничуть не изменилась. Разве что было пока не так многолюдно, из-за тех, кто все еще болел.
— О, Федюнчик пришел! Здорово челик, я слышал, ты там чуть кони не двинул, еле откачали. - Ромка! Опять эта ненавистная рожа. Он вообще когда-нибудь болеет, или у богатеньких сынков с рождения иммунитет ко всем болезням?
— Привет ребят. Чо делаете? - Спросил я, проигнорировав высказывание по поводу моей болезни.
— Да мы тут в «правда или действие» играем, давай к нам.- Ответил все тот же вездесущий Ромка.
В классе народу было мало. Собственно Ромка со своими друзьями и пять девчонок. В тот момент, когда я зашел в класс, они все сидели вокруг двух сдвинутых парт, а посередине лежала недопитая, стеклянная бутылка Колы.
— Не, спасибо. Надо к уроку готовиться, а то и так пропустил много. – Отказался я от Ромкиного приглашения, усаживаясь за первую от входа парту. Взрыв смеха был таким, что кажется, ржание Кирсанова было слышно и в кабинете директора, в другом крыле, на первом этаже.
— Ботаном заделался, Федот, или мамка тебя за карантин не научила? Чем вы там занимались? Может быть и не болел ты вовсе? – Смех Ромки оборвался точно так же резко, как и начался. Я повернул голову и встретил его серьезно-сосредоточенный взгляд. Его глаза как будто смотрели внутрь меня, пытаясь прочитать мои мысли. « На что ты там намекаешь? Уж не ревность ли это? В правда или действие поиграть, ну давай сыграем, пусть только укажет на тебя бутылка, уж я придумаю, что тебе сделать или рассказать!» Подумал я, однако, отводя глаза от пронизывающего Ромкиного взгляда.
— Федь, давай к нам. – Проговорила Юлька мягким голосом, в котором мне почудилась какая-то нежность.
— Ладно, уговорили.- Я нарочито небрежно бросил рюкзак на парту и, взяв стул, подсел к компании игравших, найдя свободное место рядом с, заботливо сместившейся в сторону, Юлькой.
— Я начинаю! – Выкрикнул Кирсанов, беря бутылку.
— Эй, сейчас, Сережка должен крутить, его очередь! – Возмутилась Юля.
— Новый игрок в команде, значит, и игра начинается заново, а я начинал. Юлька, не бухти. – Ответил Ромка и крутанул бутылку. Взгляд его был прикован ко мне. Я так понял, что нацелился он именно на меня, чтобы спросить как всегда что ни-будь мерзкое или дать столь же унизительное задание.
Бутылка вращалась точно посередине. Я с замиранием сердца следил за ее движением, мысленно умоляя Фортуну: « Только не я! » Бутылка начала замедляться и наконец, указала горлышком в... Юльку.
— Да блин! – Одновременно сказали и Ромка и Юля.
— Правда или действие? – Ехидно спросил Кирсанов и снова покосился на меня. Юлька на минуту задумалась, теребя подол своей коротенькой юбки.
— Правда. – Выпалила она. – Давай Романов* (* Романов – это не опечатка автора, а кличка Ромки Кирсанова которая была у него в первых частях и которая в последующих, увы, потерялась) свой глупый, как всегда, вопрос.
— Сама дура. - Вяло огрызнулся Ромка.- Так-с, что бы такого спросить? Ага, когда трахалась последний раз? – Кирсанов опять посмотрел на меня, а взгляды всей компании были устремлены к Юльке. Девочка покраснела, что обычно было не свойственно для нее.
— Ромка, ну ты точно дебил. – Прошипела она и бросила на меня, как мне показалось, виноватый взгляд.
— Давай, давай не ломайся, говори, но только правду.
— В субботу. – Буркнула Юлька и крутанула бутылку, краснея еще сильнее.
— Ха-ха-ха! Карантин прошел не у всех в болезни, а кое для кого с пользой. – Снова заржал Ромка, поглядывая теперь на горлышко бутылки. Сама бутылка вращалась, сначала набирая обороты, а затем начала медленно останавливаться, поочередно указывая красной крышкой на каждого из игроков. Я с замиранием сердца следил за ее движением, снова мысленно молясь: « Только не я!»
Наконец бутылка прекратила свой бег, и горлышко указало на, Кирсанова.
— Ага, как часто ты мастурбируешь, Романов? – Тут же выкрикнула Юлька свой вопрос. Ромка снова засмеялся, но как то более нервно, что ли.
— Нет, так не честно. Сначала надо спросить, правда, или действие и я выбираю действие.
— Ну, хорошо. Значит – задумчиво почесала нос Юля и тут же выдала задание – заберись на парту и три раза прокричи как петух. Давай, а мы посмотрим какой ты смелый.
— Ха, да запросто! – Не тратя время на раздумья, Ромка запрыгнул на середину парты и во весь голос начал орать.
– Ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку, ку-ка-ре-ку. – Юлька засмеялась. Сашка с Серегой спрятали кривые усмешки за ладонями, боясь негативной реакции со стороны своего товарища, Я же широко улыбнулся и тут же поймал полный ненависти взгляд Кирсанова.
— Что это у нас тут за птичка завелась? А, Кирсанов, утро уже началось, и мы давно проснулись, а раз проснулись, то время приниматься за работу. Давайте по местам. – Мама вышла из подсобки кабинета и прошла мимо нас, направляясь к своему рабочему столу. Я облегченно вздохнул...
— Да, щас, одну секунду. – Ромка быстро сел на место и тут же крутанул бутылку.
— Да все уже, игра закончилась.- Сказал я медленно поднимаясь со стула, однако наблюдая за вращением бутылки.
— Ни хрена, сидеть всем! – С какой то непонятной ненавистью прошипел Кирсанов и снова бросил на меня полный злобы взгляд.
— Ромка, мы в твои игры не играем, достаточно. – Сказала Юлька и снова посмотрела на меня, словно желая поддержать. Кирсанов смотрел на бутылку, которая начала замедлять свой бег. Мы тоже невольно уставились на нее. На кого же она все-таки укажет неотвратимое горлышко?
— Мне долго вас ждать? Звонок уже прозвенел, садитесь. – Услышал я за спиной голос матери, но в ее сторону никто так и не повернулся, все следили за движением бутылки. Миг истины. Бутылка начала останавливаться и вот горлышко с красной крышкой указало точно на меня.
— Бля!
— Есть! – Прозвучал одновременно мой и Ромкин возгласы.
— Ну что, болезный, правда или действие?- Счастливое лицо Романова не смог бы испортить сейчас даже целый съеденный лимон.
— Да это уже не честно, время игры вышло.- Попытался вяло отмазаться я, но Ромка смотрел на меня как тигр на кролика.
— Правда или действие? – Прошипел он, и глаза его сузились до состояния узких щелочек, или бойниц.
— Быстро сели по местам! – Крикнула моя мама и почти одновременно с ней, я выдохнул.
— Действие.
— Жди задание. – Сказал Кирсанов и уселся на свое место. Все разошлись по местам, раскладывая на партах учебники и тетради. Я вернулся к своей парте, подальше от Ромки и краем глаза заметил, как позади меня устроилась Юлька. « Почему я выбрал действие? Наверное, потому, что Кирсанов обязательно спросит что-нибудь гнусное, да хотя бы, например, про тот вечер с мамой на кухне, он же видел меня, или нет?» Мысли мои прервало легкое касание пальцев по моей спине.
— Федь, это тебе. – Я повернул голову и увидел, как Юля протягивает мне листок бумаги свернутый вдвое. Взгляд мой метнулся к Кирсанову, тот улыбался и ехидно кивал головой. Взяв записку из теплых пальцев девочки, я отвернулся и развернул послание, или скорее, задание.
«На уроке, выйди к доске и дерни училку за юбку.»
Я почувствовал, как щеки мои краснеют, а потом по телу пробежала мелкая дрожь. Украдкой посмотрев на Кирсанова, я увидел его пронзительный взгляд и понял, что соскочить не получится, придется выполнять задание.
Мама писала тем временем на доске сегодняшнее число и тему урока. Я посмотрел на нее, а точнее на ее юбку, что обтягивала упругие ягодицы и невольно представил что скрыто под тканью. Насколько я помнил, выходя из дому, мама надела колготки, а вот какие трусики были на ней сегодня, я не знал. Но что же мне делать, как выйти из положения? Ведь не мог же я перед всем классом сдернуть с мамы юбку и тем самым показать ее нижнее белье?
Урок шел. Мама что-то объясняла, писала на доске, говорила, вызывала даже кого то, но я не слушал и старался не смотреть лишний раз на свою мать. Кажется, и она начала замечать мое странное поведение и бросала все чаще в мою сторону обеспокоенные взгляды, но ничего не говорила.
— И так, следующее задание к доске пойдет выполнять...Косухин! – Как гром среди ясного неба услышал я свою фамилию. Урок подходил к концу, оставались считанные минуты, и медлить было нельзя. Ромка ерзал от нетерпения, то и дело, бросая в мою сторону испепеляющие взгляды.
— Точно, давай Федюнчик, а то скоро прирастешь к стулу.- Голос Кирсанова был полон торжества. Я нервно сглотнул, и тут мне в голову пришла блестящая идея. Ведь Ромка не говорил, а точнее не писал о том, что я должен именно сдернуть мамину юбку. Написано было просто дернуть! Сделаю вид что споткнулся и слегка дерну маму за край юбки. Будет выглядеть естественно и формально задание будет выполнено. Улыбнувшись, я встал из-за парты и медленно направился к доске.
Тем временем мама стояла к классу спиной и писала очередное задание – разбор предложения. Я подошел почти вплотную. До нашей учительницы оставался один шаг и тут я вдруг взмахнул руками, делая вид, что споткнулся, специально зацепил ногой край парты и уже нацелился кончиками пальцев дернуть мать за юбку, как вдруг... Резкий толчок ноги в поясницу заставил меня дернуться вперед, нога на самом деле зацепилась за ножку парты и я вытянув руки вперед, в отчаянной надежде удержать равновесие, обрушился на свою мать. Пальцы ухватили край ее юбки, но не так как было задумано, чтобы пальцы лишь проскользили по поверхности ткани, а я с силой зацепился за юбку, напрочь сдергивая ее с маминых бедер. Грохнувшись на пол, я почувствовал, как на голову упала юбка, ожидая взрыв смеха или дикие крики в классе, я закрыл глаза, но вместо этого услышал лишь легкий свист.
— Ого! – Послышался восхищенный голос Кирсанова. Я открыл глаза. Юбка быстро соскользнула с моего лица, возвращаясь на свое законное место, но все же я успел заметить на маме полоску кружевных трусиков, что прятались между ее ягодиц и...чулки! Сомнений быть не могло. Прежде чем мама натянула юбку на бедра, я отчетливо заметил белизну ее ягодиц и кружевные резинки чулок.
— Федя, ты не ушибся? – Как ни в чем не бывало, спросила мама, но было видно, что она смущена, щеки ее слегка разрумянились.
— Нет.- Тихо прошептал я, совершенно растерянный и не понимающий что делать.
— Что, Федя, нравится за мамкой подглядывать? – Крикнул Кирсанов.
Раздался звонок. Я подскочил с пола и чувствуя как заливает лицо краской побежал прочь из класса.
— Да пошел ты! – Бросил я Ромке и, хлопнув дверью, выбежал в коридор: « Сволочь, скотина, козел! Это он меня толкнул! Он во всем виноват!» Я быстрым шагом шел прямо по коридору, задевая кого то плечом, но не обращая на них ни малейшего внимания. В душе кипели злость и обида.
— Федь, да подожди ты! Ты рюкзак забыл. – Услышал я позади голос Юли и обернулся, остановившись напротив стеклянной двери, что вела на лестничный пролет. Юля протягивала мне мой рюкзак и слегка улыбалась. Она делала это чтобы приободрить меня, но на том момент мне казалось, что она надо мной насмехается.
— Да пошла ты со своим рюкзаком! – Со злостью крикнул я и взмахнув рукой с силой вырвал из ее пальцев свой рюкзак. Рывок был такой сильный, что Юлькины пальцы разжались, не оказав какого-либо сопротивления. Рюкзак влетел в стеклянную дверь, послышался громкий звук битого стекла, и я с ужасом увидел, как мелкие осколки посыпались на пол.
— Косухин!!! – Сию же секунду эхом по коридору разнесся грозный голос директора школы. Виктор Михайлович как раз поднимался на второй этаж, и теперь его красное от гнева лицо виднелось в проеме разбитой двери.
— Ах ты, свинота колхозная... Да я тебя... Да твою мать... Ты знаешь сколько это стекло стоит? Да твою хибару в колхозе если продать, то только на ручку от этой двери и хватит. Где мать твоя, мать твою? – Директор орал, глотал слова, задыхаясь от гнева и брызгал слюной.
Меня трясло. Колени подгибались, и я хотел провалиться на месте, лишь бы оказаться подальше от красной рожи директора. Позади меня послышались быстрые шаги.
— Федя, что случилось? Ты не поранился? – Мама обеспокоенно смотрела то на меня, то на разбитую дверь. Казалось, что на истерящего директора она совсем не обращает внимания.
— Нет, нормально.- Пробормотал я опуская виноватый взгляд. Виктор Михайлович видя что на него гикто не смотрит пришел в еще большую ярость, хотя казалось бы куда больше.
— Да ты мне все возместишь до копейки, да я тебя мыть полы в школе заставлю день и ночь, да я тебя зарплаты лишу на полгода, да я... - Сказать какие еще кары он обрушит на мою мать, Михалыч не успел.
— Ничего страшного, Виктор Михайлович, все починим, все исправим. – За спиной возник Кирсанов собственной персоной. Ромка улыбался. Было видно, что его забавляет трясущий своим пузом директор с раскрасневшейся от злости мордой.
— Исправим! – По инерции Виктор Михайлович еще продолжал кричать, но как только увидел Кирсанова, то осекся на полуслове.- А, Рома, это ты. Нет, вот Людмила Ивановна все и исправит, вычту из ее зарплаты...
— Ну, разве можно так напрягать женщину, тем более что она не виновата что...- Ромка многозначительно посмотрел на меня, и я понял, что он хотел сказать. – Я беру все на себя, не переживайте, завтра будет новое стекло.
— Хорошо.- Виктор Михайлович развернулся, собираясь уходить, но в последний момент повернулся к моей маме.- Кстати, поздравляю! Пришел приказ – вам присвоено звание учитель года, вы победили в конкурсе.
Директор хрустя каблуками туфель по битому стеклу, пошел в сторону своего кабинета.
— У-ху! Сегодня празднуем! Поздравляю Людмила Ванна! – Кирсанов радостно воскликнул, и ту же секунду его ладонь легла поверх маминой юбки на правую ягодицу. Рука чуть скользнула вниз, затем вверх, немного приподнимая подол юбки так, чтобы он смог увидеть полоску кружевных резинок на чулках.
— Кирсанов, какой праздник? Ты посмотри что творится? – Сказала мама указывая на битое стекло и даже не пытаясь отстраниться от руки Ромки.
— Да ерунда, уборщицы уберут, а завтра стекло будет стоять новое. Так что сегодня после уроков празднуем, и не обсуждается! – Романов шлепнул мою мать по попке и, поправив на плече рюкзак, направился по коридору на следующий урок.
— Федь, все хорошо? – Мама посмотрела на меня, оглядывая с ног до головы ища рану или царапину на моем теле.
— Да нормально все!- Я поднял рюкзак лежащий среди осколков и пошел вслед за всеми в класс: « Вот так? Неужели так можно было? Одно слово этого богатенького сынка и директор заткнулся как нашкодивший первоклассник! Почему, почему так?» Кипя от злости, я сжал кулак и что есть силы, ударил в стену. Запоздалая боль пронзила пальцы, я тихо зашипел глядя как по костяшкам побежала небольшая струйка крови.
— Дурак ты Федька.- Услышал я сзади голос Юльки.
— А ты стало быть самая умная? – Девочка подошла ко мне и достав салфетку стерла капли крови с пальцев.
— Да поумнее тебя буду.
— И в каком же месте? – Юлька промолчала и, бросив грязную салфетку в цветочный горшок, махнула рукой. Проигнорировав мой вопрос, она поправила выпавший локон волос и сказала.
— Вот когда решишь, чего ты хочешь в жизни, тогда и поймешь все. Пошли на урок, а то говорят новая биологичка лютая, не хватало еще от нее получить за опоздание. – Резко повернувшись, так что короткая юбочка взметнулась вверх, моя одноклассница зашла в кабинет, и мне ничего не оставалось, как проследовать за ней следом.
****
Прозвенел звонок, ознаменовав окончание уроков. Юлька, помахав мне рукой на прощание, пошла в сторону раздевалки.
— А ты не останешься отметить мамин... то есть награду Людмилы Ивановны. – Спросил я, догнав ее у выхода из школы. Девочка пожала плечами.
— Да ладно тебе смущаться, давно все знают, что русичка твоя мамка. Что мне там делать? Иди – веселитесь.- Дверь в школу открылась, обдав меня морозным воздухом, и Юлька исчезла в толпе спешащих домой детей: « Может быть, и мне не идти? Но там же будет Ромка, а его нельзя оставлять наедине с моей матерью. Уж сегодня я не допущу того что произошло тогда у нас дома». Подумал я направляясь в сторону маминого класса.
В школе становилось все тише. Уборщицы мыли полы, спеша закончить свою работу побыстрее, чтобы скорее уйти домой. Я дернул дверную ручку маминого класса и ничуть не был удивлен, увидев что Ромка с друзьями уже там. Собственно кроме них и моей мамы никого в классе не было.
— О, а вот и Федюнчик пришел. – Выкрикнул Ромка, но лицо его не было радостным. Увидев меня он скривился, словно сжевал дольку лимона. « А вот хрен тебе, никуда я не уйду без своей мамы. Сегодня тебе ничего не обломится». Подумал я и бросив на парту рюкзак присел с краю от входа.
— Рома, я же сказала, ничего я не собираюсь отмечать, я сейчас допишу бумаги и пойду домой. И вам бы домой пора, темно уже на улице скоро будет. – Мама сидела за столом и что то сосредоточенно писала, мало обращая внимание и на Ромку и на его друзей. Кирсанов подошел к ней сзади, наклоняя голову над маминым плечом и заглядывая в журнал, хотя скорее не в журнал, а в декольте маминой блузки.
— А что там у меня сегодня по русскому языку? Надеюсь пятерка? – Ромка положил руки маме на плечи и начал плавно их поглаживать. Я напрягся, готовый вскочить и прервать Ромкины домогательства, но он вроде пока ничего такого не делал. – А насчет праздника не беспокойтесь, я все уже устроил. – Кирсанов посмотрел на часы – С минуту на минуту все будет.
Раздался стук в дверь.
— А вот и он. Войдите! – Крикнул Ромка, не убирая рук с маминых плеч. В класс вошел курьер с большой белой коробкой в руках. Мама дернула плечами, сбрасывая с них Ромкины ладони.
— Здравствуйте, кто заказывал торт? – Спросил курьер, глядя на мою мать.
— Я заказывал, поставь на парту. – Кирсанов подошел к курьеру, на ходу доставая из кармана карту.
— С вас восемь тысяч. – Курьер протянул терминал, и Ромка, приложив карточку, расплатился за доставку. – Приятного аппетита – пожелал доставщик и вышел из класса.
— Восемь тысяч? Рома, ты с ума сошел? – Мама вскочила с учительского кресла, всплеснув руками от негодования. Ромка пожал плечами.
— А что такого? Гулять так гулять! – Он снял с коробки крышку и мы увидели огромный торт с статуэткой в виде большой птицы и на самом торте было кремом написано: « Лучшему учителю».
— Рома... - Мамины глаза загорелись от восторга – это же очень дорого. Зачем было так тратиться?
— Имею я право сделать подарок любимой учительнице? Ну, где чашки, давайте чай пить. – Сказал Кирсанов откладывая в сторону крышку от коробки.
— Ой, а у меня чашка всего одна. Сходите кто-нибудь в столовую за стаканами, а я пока чайник поставлю. – Сказала мама снимая очки и убирая их аккуратно в футляр.
— Федька сбегает, он ближе всех сидит к выходу. Правда же, Федюнчик, сгоняй.- Вот Ромка, вот гад, умеет же перевести стрелы. Я уже открыл рот, чтобы возразить, но тут встряла моя мама.
— Да, сходи Федя, ты быстрее всех справишься, а то Ромку и ребят только за смертью посылать. – Сказала она и направилась к себе в подсобку.
— Вы пока торт порежьте. – Бросил Ромка своим друзьям. И когда я уже выходил из кабинета, то заметил, как Кирсанов направился в подсобку вслед за моей матерью. « Ладно – подумал я – я быстро вернусь, ничего они не успеют». Сбежав на первый этаж, я пулей залетел в столовую.
— Светлана Сергеевна, дайте пожалуйста пять стаканов, ма... Людмила Ивановна просит. – Полнотелая повариха вышла из небольшой кладовой, вытирая руки о фартук.
— А, ты Федя. Возьми на раздаче, да смотрите там, не разбейте. – Светлана Сергеевна была доброй души человеком. Когда мы дежурили в столовой, то она нас откармливала так, что домой мы уползали еле-еле волоча ноги. Попробуй у нее, не съешь дополнительную порцию второго – не отпустит.
— Спасибо, не волнуйтесь, не разобьем.- В попыхах поблагодарил я повариху и схватив с раздачи пять чистых стаканов, побежал обратно. Ворвавшись в класс, я застал Сашку и Серегу за «распиливанием» торта. Именно распиливанием, потому что они пытались линейкой разрезать дорогостоящий торт, но вместо разрезания, лишь просто кромсали его на куски. Я поставил стаканы на учительский стол. Ромки и мамы не было в классе и я, не мешкая, направился в сторону подсобки.
Дверь была слегка приоткрыта, оставляя небольшую щель в которую можно было наблюдать за тем, что происходит внутри. Боясь увидеть то, о чем я думал, я подошел к двери и заглянул внутрь комнаты. Мама стояла у небольшого стола, на котором лежали книги, тетради, какие-то бумаги и в углу кипел электрический чайник. Позади мамы стоял Ромка Кирсанов, его руки лежали на ее талии, слегка поглаживая то вверх, то вниз. Лицом он склонился к ее шее и что-то тихо шептал. Я прислушался.
— Ты такая красивая. За время карантина ты стала еще прекраснее. Словно звезда, словно далекая галактика, словно млечный путь. – Ромкины губы потянулись к ее шее и, я заметил как он лизнул мамину кожу в районе затылка.
— Рома, прекрати. Чайник уже закипел, и ребята ждут. – Голос матери дрожал. Она говорила, будто задыхаясь, будто ей не хватало воздуха. Ее руки лежали на поверхности стола, а пальцы нервно теребили какой-то документ.
— Подождут. Я так соскучился по тебе. – Голос Кирсанова тоже начал дрожать. Я заметил, как он прижался бедрами к маминым ягодицам, а руки соскользнули с талии вниз, на мамины бедра. Носом убрав в сторону локоны маминых волос, Ромка вжался лицом в ее шею и по тихому причмокиванию, я понял что он начал покрывать ее поцелуями. Руки его подцепили мамину юбку, медленно потянули вверх. Показались ее бедра, затем обнажились кружевные резинки чулок.
— Прекрати. – Тихо выдохнула мама и опустила голову вниз. Ее волосы коснулись поверхности стола, а Ромка налег сверху, прижимаясь к ней еще сильнее.
— Конечно, как скажешь.- Прохрипел Кирсанов и впился губами в мамину шею словно вампир. Мама тихо застонала, комкая в руке исписанный лист бумаги. Тем временем его пальцы продолжали поднимать юбку и вот уже показались упругие ягодицы и скрывающаяся между ними полоска трусиков. Рывок, и мамина юбка оказалась у нее на пояснице, полностью оголив упругую попку.
« Убью гада»- Я дернулся вперед, чтобы открыть дверь и вышвырнуть Ромку за шиворот как паршивого пса. Две ладони одновременно опустились мне на плечи. Я повернул голову и увидел стоящих рядом Сашку и Серегу. Они улыбались.
— Не спеши, колхозник. Тебе говорили, что подглядывать нехорошо? – Серега заломал мне руку за спину, а Сашка локтем обхватил мою шею.
— Не дергайся, наслаждайся зрелищем. – Прошипел мне Сашка в самое ухо. Я стиснул зубы. Закричать? Так они и прибить могут. Что же предпринять? Из глаз сами собой потекли слезы, и мне ничего не оставалось делать, как молча наблюдать за происходящим в подсобке. Серега достал телефон, и начал снимать на камеру, как Ромка задирает на моей матери юбку.
А тем временем руки Кирсанова соскользнули с маминых ягодиц и начали двигаться вверх по белоснежной блузке. Его пальцы одну за другой начали расстегивать маленькие пуговички, обнажая мамин живот, грудь в обрамлении чашечек бюстгальтера. Когда с пуговицами было покончено, Ромка прижался пахом к ягодицам моей матери и плавно, медленно начал двигаться вверх-вниз, натирая выпирающий сквозь брюки бугорок.
— Рома, к нам могут войти.- Чуть слышно шептала мама, словно боялась, что Ромка действительно прекратит и остановится.
— К нам никто не зайдет, не переживай.- Кирсанов взял маму за ворот блузки и потянул ее на себя. Мама была вынуждена оторвать руки от стола и завести их за спину. Но блузку Кирсанов снимать не стал, он дотянул ее до запястий матери, не снимая рукавов и обмотав ткань вокруг предплечий, оставил в таком положении. Мама теперь была похожа на задержанную преступницу – с руками связанными за спиной. Но она и не думала сопротивляться, а наоборот, с ее губ сорвался еле слышный возглас восторга.
Ромка сделал шаг назад, отрывая свои бедра от ее ягодиц. Взгляд его приковался к маминым ягодицам.
— Какая же у тебя сочная задница.- Прошептал он и легонько шлепнул маму по ягодице. Мама вздрогнула и, опустившись ниже, прижалась грудью к столу. Попка ее округлилась еще сильнее, спина прогнулась как у кошки, приготовившейся к прыжку. Под бюстгальтером зашуршали бумаги, грудь сжалась так, что готова была выпрыгнуть из, как будто ставших вдруг маленькими, чашечек лифчика.
— Рома. – Прошептала мать и слегка повела попкой из стороны в сторону. Ромка взялся обеими руками за ягодицы, развел их в стороны и резко отпустил. Мамины булочки снова сжались, пряча трусики еще глубже. Кирсанов подцепил пальцем полоску кружевной ткани и потянул на себя. Тонкая полоска выскользнула из маминой промежности и тут же, когда он отпустил трусики, с тихим шлепком легла на правую ягодицу.
— М-м-м. – Тихо застонала мама.
— Не переживай, я сейчас поправлю.- Ромка снова раздвинул ягодицы, и полоса трусиков опять оказалась плотно прижатой к дырочкам моей матери.
Я стоял, наклонив голову вниз, удерживаемый друзьями Кирсанова. Скосив глаза в сторону, я заметил, как у обоих выпирают штаны в районе паха. Но что злило меня больше всего, так это то, что и в моих штанах вдруг стало тесно, и я мысленно молился, чтобы этого никто из парней не заметил. К счастью, им было не до разглядывания меня.
Ромка начал медленно сползать вниз. Его руки поглаживали мамины ягодицы, бедра, скользили по кружевам чулок и по нежной коже. Он присел на корточки...
— Только ни кому не говори.- Сказал он, и прикоснулся губами к правой ягодице, а затем к левой. Он покрывал мамину попку поцелуями, периодически облизывая языком ее упругие полушария. В один момент он замер, лицом прямо напротив линии трусиков, как бы раздумывая, нырнуть ли языком в горячую промежность. Раздумье было не долгим. Кирсанов потянул мамины стринги вниз, оставив их на уровне колен, и медленно выпрямился. Расстегнул ремень, ширинку. Брюки упали вниз открыв нашему взору его покачивающийся от желания ствол. Кирсанов грудью прижался к маминой спине, лизнул языком ее ушко, а восставший половой орган пристроил между ее ягодиц.
— Ты же хочешь меня? – Зашептал он горячо. Мама молчала. Я слышал лишь ее частое и глубокое дыхание. Ромка снова лизнул ее ухо и повторил вопрос.
— Да. – На выдохе сказала моя мама, и Кирсанов, опустив руку вниз, перехватил рукой свой член и направил ей между ягодиц. Послышалось тихое хлюпанье. Ягодицы Кирсанова напряглись, тело задрожало. Он громко застонал и на фоне его стона, мамин тихий возглас оказался практически не слышным. Но вдруг Ромка резко отпрянул назад, развернулся в нашу сторону и я увидел, как его член содрогается, роняя на пол струи мутноватой жидкости.
«Обкончался». – Злорадствуя, подумал я. Тем временем Ромкин прибор начал опадать и он в панике закрутил головой.
— Что-то случилось? – Прошептала моя мама и начала медленно отрывать грудь от стола, в попытке подняться.
— Нет, все хорошо, у меня для тебя сюрприз.- Лицо Ромки покрылось испариной от волнения. Он положил руку маме на спину, снова прижимая ее грудью к столу. И тут его взгляд упал на нас выглядывающих из-за двери. Кирсанов махнул рукой, подзывая к себе Серегу. Тот, прекратив снимать, сунул телефон в карман, отпустил мою руку и бесшумно вошел в подсобку. Кирсанов жестами начал показывать что от того требуется и я с ужасом увидел как широко улыбаясь, Серега начал расстегивать штаны, извлекая наружу свой прибор. Его школьные брюки бесшумно упали до колен, Серега подошел поближе к моей маме и с нежностью или даже боязнью, взявшись рукой за упругую ягодицу, другой рукой направил член маме в промежность.
Я тихо захрипел от обиды и злости. Голова закружилась, в глазах начало темнеть и перед глазами поплыла и подсобка, и напряженные ягодицы Сереги, ритмично двигающиеся вперед-назад, и улыбающийся Кирсанов, надрачивающий свой вялый отросток.
— Э, ты чего? - Прошептал Сашка, видимо услышав мои хрипы. Он тут же выпустил мою шею и я, не удержавшись на ногах, упал на колени, широко открытым ртом хватая воздух. В глазах немного прояснилось. Я поднял взгляд, снова заглядывая в подсобку. Дверь уже была широко открыта и в проеме я видел как Серега начал дергаться быстрее, отчего равномерные ритмичные шлепки его бедер о мамины ягодицы, раздавались по небольшому кабинету. Дернувшись еще пару раз, он тихо вскрикнул и, достав член начал брызгами кончать прямо на стол, рядом с моей матерью, оставляя на поверхности стола лужицу своего семени.
Я не мог пошевелиться. Тело налилось свинцом, словно в ночь, когда у меня от болезни подскочила температура. Рот был широко открыт, но воздух казалось, не хочет входить в легкие, чтобы унять не прекращающееся головокружение. Сашка, оставив меня в проходе, шагнул внутрь подсобки. Он начал делать Кирсанову какие-то жесты, и как я понял, он хочет присоединиться.
« Нет только не это, нет!» - Мне хотелось кричать от злости, но все что я мог, это только хватать воздух ртом в попытке наполнить легкие жизненно необходимым кислородом.
А тем временем член Кирсанова снова окреп в его умелых ладонях и был готов к новым сексуальным приключениям. Мама громко вздохнула и начала снова подниматься, но Ромка опять прижал ее к столу, на этот раз, навалившись грудью на ее спину.
— Я же обещал сюрприз – Громко прошептал он, дыша маме прямо в ухо.
— Хватит Рома, уже много времени. – Отвечала она, но, не делая при этом попыток к сопротивлению.
— Не переживай. – Прохрипел Кирсанов, натирая свой прибор между маминых ягодиц. Одновременно с этим он начал расстегивать свою рубашку. Покончив с пуговицами, он быстрым движением снял ее с себя и свернув наподобие повязки, накрыл мамину голову, закрывая глаза и завязывая на затылке рукава для фиксации.
— Ах, что ты делаешь? – Простонала мама, двигаясь попкой в такт с Ромкиными бедрами.
— Сюрприз.- Голос Кирсанова дрожал от возбуждения. Он отступил назад, перевернул маму на спину, уложив на стол. Вниз попадали какие-то бумаги и классный журнал. Ромка закинул мамины ноги себе на плечи, придерживая их в районе бедер одной рукой, а другой рванул чашечки бюстгальтера вниз, обнажая грудь с торчащими сосками. Проскользнув по полушариям, его рука легла на мамину шею, слегка сжались пальцы, поворачивая мамину голову вбок. Ромка кивнул Сашке и в тот же момент вошел в мою мать.
— Да. – Мамины губы раскрылись в сладком стоне и тут же коснулись головки стоящего рядом Сашки.
— Что-о-о-о! – Протянула моя мать. Тело ее напряглось, я видел, как она попыталась встать, но руки были все еще связаны за спиной ее же блузкой, а Ромка крепко прижимал ее своей рукой к столу.
— Сюрприз! – Выдохнул Ромка и начал набирать темп, с громкими шлепками врезаясь своими бедрами в промежность моей мамы. Сашка сначала отпрянул, видимо испугавшись, что она его может укусить. Но потом, осмелев, или просто потеряв страх от возбуждения – резко вставил член ей в рот, сразу заходя глубоко внутрь. Послышалось гортанное хлюпанье, протяжный хрип. Мама широко раскрыла рот чтобы не касаться губами Сашкиного ствола, но тот придерживая ее за волосы, с красным от возбуждения лицом, двигал бедрами с такой скоростью, словно трахал не в рот, а во влагалище.
Продолжалось это не долго. Серега, пока Ромка и Сашка были с моей мамой, стоял возле меня, на всякий случай, придерживая рукой за плечо. Хотя попыток к сопротивлению я не делал, не было просто никаких сил, даже подняться с колен.
Ромка снова кончил первым. Он задрожал всем телом, пискнул как девчонка и, вытащив член, кончил маме на живот. Следом захрипел Сашка, но кончать маме на лицо он не стал, а достав член из ее рта, перепачканный густой слюной, он дернул его пару раз рукой и кончил на стол прямо в лужицу спермы оставленную Серегой.
Кирсанов подобрал с пола мамины трусики, вытер ими свой член и бросил их в мусорное ведро.
— Развяжи меня. – Хриплым, после глубокого минета голосом, сказала моя мать. Ромка подошел к ней, помог приподняться со стола, даже заправил грудь с медленно опадающими сосками обратно в чашечки лифчика.
Я наконец смог приподняться с колен и ввалился внутрь комнаты. « Убью, всех убью» - Думал я, ища взглядом предмет, который можно взять в руки как оружие.
— А драться не будешь? – С опаской произнес Ромка, обходя мою мать сзади.
— Развяжи. – Сквозь зубы процедила она. Кирсанов развязал ей руки и отошел в сторону. Мама накинула блузку на плечи. Сняла повязку с глаз и осмотрела комнату. Увидев меня, в уголках ее глаз появились слезы. Она бросила рубашку Ромке, одернула юбку, пряча под тканью голую попку и резинки чулок. Поправила волосы. Пальцы привычным движением начали застегивать пуговицы на блузке. В комнате стояла гробовая тишина. « Дай мне только знак, я убью их всех, дай только мне знак»! – Думал я, взглядом уже наметив большой цветочный горшок, чтобы использовать его как оружие. Ромка тем временем надел рубашку и сделал шаг навстречу маме. Рот его открылся, словно он что-то хотел сказать, но вдруг, мама взмахнула рукой и отвесила ему сочную пощечину. Шлепок был такой силы что, наверное, был слышен даже в коридоре. « Пора».- Подумал я и вдруг... Мама громко истерично засмеялась и через секунду вторя ей, засмеялся и Ромка.
— Людмила Ивановна? – Из класса доносился голос Кирсанова Андрея Дмитриевича, Ромкиного отца. Я замер, так и не успев ничего предпринять.
— Мы здесь, отец! – Выкрикнул Ромка и торжествующе посмотрел сначала на меня, а потом и на мою мать. Шаги приближались. Мама задрожала, и начала суетливо поднимать упавшие на пол со стола бумаги.
Кирсанов старший вошел в подсобку, держа руку за спиной. Осмотрел нас внимательным взглядом.
— Ой, Андрей Дмитриевич, я и не ожидала вас увидеть, какими судьбами? А мы тут торт собирались с чаем пить, то есть чай с тортом. – Мама волновалась, но постепенно приходила в себя.
— Да, Людмиле Ивановне присвоили звание учитель года, отмечаем.- Добавил Ромка, расплываясь в улыбке. Я отошел к стене, прижавшись к ней спиной, чтобы не упасть, но Ромкин отец не обращал на меня никакого внимания, словно меня тут и не было.
— Не думал, что тут кроме вас кто-то есть, но тем лучше, пусть будет при свидетелях. – Проговорил Андрей Дмитриевич и, достав из-за спины букет роз, встал перед мамой на одно колено.
— Людмила, выходите за меня замуж!
Меня словно опять стукнули по голове дубиной, придушили и пнули ногой в живот. Я не верил своим ушам, но это была правда. Мама удивилась не меньше моего, и какое то время тупо молчала, глядя куда-то сквозь Кирсанова старшего. Пауза слегка затянулась. « Рассказать все что тут произошло и будь что будет». Думал я и уже открыл рот чтобы сказать. « Кирсановы влиятельные люди...» - Вспомнил я мамины слова и стиснул зубы.
— Людмила? – Взволнованно спросил Андрей Дмитриевич.
— Я согласна.- На выдохе ответила моя мать. Ромка улыбнулся. Кирсанов старший поднялся с колена, вручил маме цветы и, нежно поцеловав в губы приобнял за плечо. Я скривил от отвращения губы.
— Ну что сын, хорошая у меня жена? – Андрей Дмитриевич смотрел на сына и счастливо улыбался. Ромка скользнул взглядом по столу, наклонился, поднимая упавший классный журнал и, бросил его на стол, прикрывая пятно спермы на его поверхности.
— Отличная, отец, я проверил!