Это рассказ, представленный на конкурс историй ко Дню наготы 2012 года, так что, пожалуйста, голосуйте. Честные отзывы всегда приветствуются. Авторское право Foolstop, июнь 2012. Это вымышленная история. События, места и персонажи здесь вымышлены и не отражают реальных людей или мест. Во всех сценах с сексуальной активностью участникам 18 лет и старше. Спасибо PhantomOp за его внимательное вычитывание.
— --
### Пролог: Лицо праздника
Моя жена Элли — настоящая звезда Национального дня наготы в Гринвилле, и это не просто слова. В прошлом году тысячи плакатов с её обнажённым телом украсили город, рекламируя пятый ежегодный праздник. На них она оборачивалась через плечо, бросая в камеру озорной взгляд и лукавую улыбку. На её аппетитной попке красовалась большая татуировка с надписью: «Следуй за мной на Национальный день наготы».
Элли работает на мэра — она менеджер по особым мероприятиям, и в её обязанности входит продвижение этого дня, среди прочего. Бюджет на плакаты предусматривал оплату профессиональной модели, но фотограф, едва взглянув на роскошные формы Элли, предложил ей самой позировать. Когда Элли узнала, что сэкономленные деньги пойдут на парад, который всегда страдал от нехватки средств, она не раздумывая сбросила одежду и принялась соблазнительно вилять попкой перед камерой. Так она и вошла в историю.
— --
### Глава 1: Гостья в доме
Младшая сестра Элли, Мерседес, прилетела к нам на всё лето, и мне выпало встречать её в аэропорту. Я занял скамейку в зоне выдачи багажа и уткнулся в журнал, ожидая, пока её самолёт приземлится.
Я так задумался, что не заметил, как журнал выскользнул из моих рук. Хриплый женский голос назвал моё имя, заставив меня вздрогнуть. Передо мной стояла стройная девушка в обтягивающем топе и коротенькой юбке. Лишь через секунду я понял, что это Мерседес. В последний раз я видел её, когда ей было шестнадцать, но с тех пор прошло три года. «Ух ты! Посмотри на себя — совсем взрослая и просто красотка! Ты что, ещё и подросла?»
«Нет, но я сбросила килограммов пять», — ответила она.
«И голос у тебя стал ниже».
Она откашлялась. «Это, наверное, от перелёта».
«Ну, в любом случае, ты выглядишь потрясающе».
Она улыбнулась. «Спасибо. А ты всё такой же красавчик».
Мы забрали её чемоданы и направились к машине. Когда Мерседес забралась на переднее сиденье, её юбка задралась, обнажив тоненькие трусики. Пока мы ехали от аэропорта, я с трудом заставлял себя смотреть на дорогу, борясь с желанием украдкой любоваться её длинными, голыми ногами.
— --
Следующей нашей остановкой была мэрия, где мы должны были забрать Элли, чтобы поужинать вместе. Но в кабинете её не оказалось. На доске висела записка: «Уэсли, последнее совещание затянулось. Присядь, вернусь, как только смогу».
Гостевого стула в кабинете почему-то не было, так что я занял кресло за столом Элли, а Мерседес устроилась на краю её стола. Я попытался читать журнал, но моё внимание то и дело отвлекалось на то, как Мерседес закинула одну длинную, обнажённую ногу на другую прямо у меня перед глазами. «Чёрт, сестрёнка Элли — настоящая секси», — крутилось у меня в голове.
Элли и Мерседес — на три четверти ирландки и на четверть француженки, но если Элли почти не унаследовала французских черт от бабушки, то Мерседес досталось их немало. Они как день и ночь.
Моя Элли — рыжеволосая чертовка ростом метр семьдесят, с аппетитными формами. Недавно она подстригла волосы до каре с чёлкой и покрасила их в шоколадно-рыжий цвет. Её тёмно-зелёные глаза заставляют меня таять, а полные, чувственные губы манят, когда она улыбается. У неё милый носик в веснушках, и её большая грудь тоже усыпана ими — это знают все, ведь она обожает глубокие вырезы, подчёркивающие её декольте.
Мерседес же — длинноволосая брюнетка с золотисто-карими глазами, которые она прячет за стильными очками в тёмной оправе. У обеих сестёр крепкие ноги и широкие, округлые бёдра, но у Мерседес талия тонкая, как у осы, а у Элли — более пышная. Мерседес чуть ниже Элли и не такая грудастая.
Элли — игривая и дерзкая, а Мерседес — сдержанная и уверенная. Она не стеснительная, но предпочитает оставаться в тени, хотя слепо за кем-то не пойдёт.
Мерседес встала и обошла меня. Её взгляд упал на рамку с тем самым плакатом «Следуй за мной». Элли получила его с автографами фотографа и татуировщика и гордо повесила напротив двери кабинета — первое, что бросалось в глаза при входе. Мерседес задумчиво произнесла: «Интересно, что они придумают для плаката в этом году. Этот будет трудно переплюнуть».
«Элли мне не рассказывает, держит в секрете. Может, тебе удастся её расколоть», — ответил я.
«А может, мне самой сняться для плаката?» — Мерседес подняла руки над головой, копируя позу Элли. — «Как думаешь, Уэс? Хотел бы увидеть свою золовку в таком виде? Мне только татуировку на пояснице сделать».
«Удивительно, что у тебя её ещё нет, шалунья», — поддразнил я и потянул за пояс её юбки, чтобы проверить.
«Эй!» — Мерседес развернулась и показала мне язык. В этот момент вошла Элли, и Мерседес тут же забыла обо мне, бросившись обнимать сестру, будто та вернулась с того света.
Когда объятия закончились, Элли спросила: «Так ты останешься у нас на всё лето, да?»
«Ага. Родители затеяли ремонт всего дома, и я не хочу путаться у них под ногами, когда начнётся пыль и бардак».
«Раз ты будешь здесь всё лето, знаешь, что это значит?» — Элли хитро улыбнулась.
Мерседес ответила с лёгкой заминкой: «Да, это значит, я застану Национальный день наготы. Он через месяц, да?» — она кивнула на плакат. — «Город опять сходит с ума, как ты рассказывала в прошлом году? Не могу поверить тем фоткам, что ты мне присылала».
«У нас всё ещё действует тот же указ — все должны раздеться в этот день», — Элли продолжала улыбаться.
«Не представляю, как вы это выдерживаете, когда весь мир на вас пялится».
«Поэтому три года назад мы и приняли этот указ. Когда день наготы был просто добровольным, всегда находились одетые извращенцы, глазеющие на всех. А когда сделали раздевание обязательным, всякие подозрительные типы разбежались, и стало гораздо комфортнее. Поверь, когда все в одной лодке, день проходит куда спокойнее».
«Спокойнее, говоришь?»
«Ну да. И волнующе, и расслабляюще одновременно. Сама увидишь».
«Похоже, увижу».
Элли выпроводила нас из кабинета. У нас была бронь на шесть тридцать, и мы едва успевали.
— --
### Глава 2: Презентация плаката
Две недели перед выходными на Четвёртое июля прошли без происшествий. Мерседес быстро освоилась, устроилась на подработку в соковую лавку в двух шагах от дома и обзавелась друзьями.
Так совпало, что в тот четверг, когда Мерседес была дома, пришла большая посылка на имя Элли. Любопытство взяло верх, и она её вскрыла. Внутри оказались новые плакаты для Национального дня наготы.
Заголовок гласил: «Не заходи слишком далеко на Национальный день наготы». Ниже — пять кадров, как в комиксе, с Элли в разных стадиях раздевания. На первом она расстёгивала блузку строгого костюма, обнажая кружевной лифчик.
На втором Элли стояла топлес, выставляя напоказ свои веснушчатые груди 38D, а юбка была расстёгнута и спущена, словно она вот-вот её сбросит, открывая кружевные трусики и пояс с подвязками.
Третий кадр показывал Элли сидящей на мягкой скамье, в профиль, с одним коленом, прижатым к груди. Она уже сняла трусики и пояс, оставшись в одних чулках, один из которых медленно стягивала с ноги.
На четвёртом снимке Элли стояла лицом к камере, полностью обнажённая, в соблазнительной позе.
Пятый, финальный кадр повторял четвёртый, но её кожа была «расстёгнута» от шеи до низа живота, и Элли раздвигала её, обнажая мышцы и кости под ней. «Не заходи слишком далеко» — действительно.
На плакате указывались все детали: Национальный день наготы — 14 июля, четверг. Расписание обещало вдвое больше мероприятий, чем в прошлом году, и парад «больше и лучше, чем когда-либо». Внизу упоминался указ, обязывающий всех на улице быть голыми под угрозой штрафа, и традиционное предупреждение: «Будь голым, но не пошлым».
Мы с Элли вернулись домой почти одновременно тем вечером. Мерседес сияла от восторга. «Пришли твои плакаты! Не могу поверить, что ты решилась! Полная фронтальная нагота — и сразу видно, что это ты».
«А почему бы и нет? В мире и так полно моих голых фоток. Что ещё несколько?»
Когда я увидел плакат, то присвистнул. Элли выглядела сногсшибательно в этих сексуальных позах, и фотограф мастерски передал её озорной нрав.
«Дорогая, ты превзошла себя. Я и так знал, что у меня самая сексапильная, смелая и горячая жена в городе, но это доказательство». Я долго и страстно её поцеловал.
«Эй, снимите номер!» — поддразнила Мерседес. Когда мы оторвались друг от друга, она спросила: «Повесить один в соковой лавке завтра?»
«Если сможешь взять стопку и раздать по всему кварталу, будет здорово».
«Раздам перед сменой в одиннадцать».
— --
На ужине следующим вечером Мерседес не могла наговориться о том, как все реагировали на плакаты. Её поражало, как город ждёт Дня наготы. «Это почти как секта, — сказала она. — Я и не знала, что прошлогодний плакат сделал тебя местной знаменитостью, Элли. Новый вообще взорвёт всё. Мои коллеги-парни уже застолбили половину плакатов, которые я раздала, чтобы забрать их после праздника. Заставили меня пообещать, что ты их подпишешь».
Элли удивилась. «Серьёзно? В прошлом году меня пару раз просили подписать плакаты, но я думала, это просто шутки».
Я добавил: «Продолжай в том же духе, Элли, и станешь настоящей звездой. Знаешь, из тех, кто знаменит просто за то, что знаменит, как Ким Кардашьян или Лиза Мари Пресли».
«О, спасибо», — усмехнулась она.
— --
Глава 3: Барбекю на Четвёртое июля
Я обожаю жаркие летние ночи. Было Четвёртое июля, примерно час до заката. На мне была майка и шорты, а Элли всё ещё чувствовала себя комфортно в топе от бикини и джинсовой юбке, которые носила весь день. Она хлопотала в доме, готовясь к приёму гостей, а я начал чистить гриль. Тут я услышал, как вернулась моя золовка Мерседес. Она крикнула с порога: «Эй, Элли! За мной куча голых ребят!»
Это сразу привлекло моё внимание. Я бросил щётку и поспешил внутрь. И правда, в гостиной стояли трое голых студентов и болтали с Элли. Это были волонтёры, которых она завербовала для помощи с логистикой парада на День наготы. Парад был самым масштабным и сложным событием дня, так что требовал больше всего рук. Но до Дня наготы оставалось ещё десять дней. Почему же они уже голые?
Главарь троицы была Марта — высокая и худая, с длинными чёрными волосами. Её подруга Синди была миниатюрнее, с упругой грудью, мускулистыми руками и ногами и золотистыми волосами. Я отметил, что обе девушки следовали моде и полностью выбрили свои киски, не испытывая ни малейшего стеснения от того, что их так видят.
Рядом с Синди стоял её парень Дейл, ростом где-то посередине между девушками — около метра семидесяти. У него были кудрявые каштановые волосы и карие глаза, всегда искрящиеся улыбкой. И неудивительно: с его подтянутым телом бегуна ему нечего было стесняться. Я заметил, как Элли и Мерседес особенно засмотрелись на то, что между его ног. Его обрезанный член расслабленно свисал вниз сантиметров на восемь-девять.
Когда я вошёл, Марта как раз объясняла Элли: «…как играть в бир-понг без пива? Я предложила: "Давай играть с газировкой?" А он такой: "Где тут веселье? Весь смысл — напиться и оторваться". Ну, я и говорю: "А что если всё равно оторваться — например, проигравшая команда начнёт День наготы раньше?" И, конечно, мы проиграли. Так что вот мы — уже три дня голые и не можем одеться до завтра».
Мерседес оторвала взгляд от Дейла и спросила Марту: «А вы не боитесь, что вас арестуют за такое?»
«О, нам за это ничего не будет. В Гринвилле нет закона о непристойном обнажении. Никогда не было. Так что город технически "одежда опциональна" круглый год. Особенность Национального дня наготы в том, что нагота обязательна. Кто не хочет участвовать, должен сидеть дома или уехать из города на день. Это как перевёртыш по сравнению с тем, как празднуют День наготы в других местах, мне так рассказывали».
Мерседес сказала: «Я знала, что в День наготы все должны раздеться, но не знала, что в другие дни это тоже необязательно». В её голосе чувствовалась лёгкая тревога — было видно, что она ещё привыкает к мысли об участии в этом дне.
Тут я спохватился: «Простите, где мои манеры? Вы все познакомились? Это сестра Элли, Мерседес. Она живёт с нами, пока у неё дома ремонт».
Синди ответила: «Мы обменялись именами, когда она нас впустила, но я не знала, что вы родственники».
Элли пригласила волонтёров остаться на барбекю, но Марта отказалась: «О, мы не можем. У нас ещё пара дел на вечер, да и часть спора на бир-понг — ужинать в общей столовой на виду у всех.
В любом случае, мы заскочили отдать ключ от замков на двух контейнерах для хранения. Один ключ подходит к обоим. Кстати, спасибо ещё раз, что организовали контейнеры так, чтобы у нас была небольшая зона отдыха. Мы даже нашли пару старых диванов и кусок ковра, чтобы туда бросить. Вы крутая, миссис К. Всё продумываете». Она вручила Элли ключ на растягивающейся спирали для ношения на запястье — предусмотрительно, ведь в День наготы у Элли не будет карманов. Синди добавила: «Всё готово: столы, навесы, конусы для движения. Только переживаю, что льда может не хватить в тот день».
Элли повернулась ко мне: «Уэсли, давай не забудем взять хотя бы четыре пакета льда по пути туда».
Я кивнул: «Без проблем».
Мы с Элли и Мерседес проводили ребят до машины Дейла. Один из соседей глазел на голых студентов, пока шланг в его руках переливал горшок с цветком. Девушки лишь улыбнулись ему и помахали, будто их нагота — самая обычная вещь.
Дейл ездил на старом мини-пикапе Ford, так что им троим пришлось втиснуться на одно сиденье. Марта села у окна, Синди — посередине, её голые бёдра обхватывали рычаг переключения передач. Рука Дейла на рычаге оказалась так близко к прелестям Синди, что я задумался, не только ли машина перейдёт на повышенную передачу до конца их дел.