Этот рассказ — моя версия знаменитой серии «Голая в школе», впервые созданной Карен Вагнер, которая великодушно разрешила другим авторам использовать её идею и элементы в своих историях. Я искренне благодарю её за такое вдохновляющее творение! Надеюсь, что читатели, знакомые с этой серией, найдут мою интерпретацию столь же увлекательной. Тем, кто не знает серию или считает её слишком экстравагантной, я советую насладиться её нереалистичной абсурдностью — именно это, на мой взгляд, делает её такой потрясающей фантазией. Моя история ограничена одним днём, но она всё равно получилась длинной, поэтому я разделила её на две части. Начало может показаться медленным, так как требуется ввести контекст, но затем действие ускоряется. Предупреждаю: в рассказе присутствуют элементы подчинения и унижения, а также вуайеризм и эксгибиционизм. В остальном — наслаждайтесь!
— --
### Крисси
Крисси Пиппинс была президентом класса в колледже Аббервилль. Аббервилль — небольшой частный колледж, уютно расположенный среди холмов долины Шенандоа. Все его студенты были старше 18 лет. Крисси обожала учиться в Аббервилле. Она активно участвовала практически во всех официальных мероприятиях. Казалось, вся её жизнь теперь была посвящена «семье Аббервилля» — так она любила называть преподавателей, сотрудников и студентов этого маленького частного колледжа.
И вот ранним утром понедельника она сидела перед кабинетом настоящего президента колледжа. До этого она никогда по-настоящему не встречалась с доктором Рейберном. Конечно, она видела его множество раз, здоровалась и пожимала ему руку на разных мероприятиях, включая церемонию вступления в должность президента класса. Тот момент был для неё особенным, и она запомнит его надолго. Но все предыдущие встречи были короткими, ограничивались быстрыми приветствиями. Теперь же 19-летняя Крисси чувствовала себя невероятно счастливой, ожидая личной встречи с ним лицом к лицу!
Когда сам президент пригласил её на встречу в свой кабинет рано утром в понедельник, её сердце затрепетало от восторга. На лбу выступили капельки пота. Обычно она не нервничала так сильно. Крисси всегда оставалась спокойной и собранной, встречаясь с важными персонами кампуса. Но это было совсем другое. Это была вершина — встреча с самим президентом колледжа! От одной мысли об этом во рту пересохло, и она сунула в рот ещё одну конфетку «Нотоид». Она всегда жевала их в течение дня, зная, как важно сохранять свежее дыхание, ведь она представляла колледж, приветствуя и общаясь с людьми.
Для встречи Крисси надела один из лучших своих нарядов: розовую шифоновую блузку Emilio Pucci с высоким воротником и рюшами на манжетах, струящуюся розовую шёлковую юбку, колготки и туфли на высоком каблуке. Этот образ, по её мнению, излучал элегантную утончённость, но не слишком вычурно для студентки. Обычно она не носила бы такое на занятия — Аббервилль был консервативным колледжем. Здесь не приветствовали футболки и спортивные штаны, но и шёлковые блузки с каблуками были редкостью на лекциях. Однако сегодня Крисси не просто шла на занятия. Она встречалась с президентом Аббервилля и хотела выглядеть более зрелой и профессиональной.
Утром она также воспользовалась дезодорантом повышенной защиты, предвидя волнение. Шифоновая блузка была коварна в этом плане. Крисси думала о защитных вкладышах под мышки, но решила, что они будут её отвлекать — она постоянно беспокоилась бы, не соскользнут ли они, не проступят ли под тонкой тканью. Однако она не ожидала, что будет так сильно нервничать, и теперь жалела, что не надела их. О чём может идти речь? Зачем он хочет встретиться со мной? Может, мне дадут какую-то награду? Она одёрнула себя за такие мысли. Успех приходит через скромность, а не через ожидание похвалы.
Раздался телефонный звонок. Крисси увидела, как миссис Эдвардс, администратор кабинета президента, сняла трубку и что-то сказала. Её офис находился в конце коридора за стеклянной перегородкой. Крисси не слышала слов, но когда миссис Эдвардс положила трубку, она вышла, улыбнулась и сказала:
— Президент Рейберн готов вас принять, мисс Пиппинс.
Крисси тут же вскочила, широко улыбаясь, хотя в её глазах читалось явное волнение.
— Да, мэм. Я тоже готова! — ответила она и тут же поморщилась от собственной глупой фразы.
Миссис Эдвардс ободряюще улыбнулась. Она знала, как студенты нервничают перед встречей с президентом Рейберном. Она указала на большие дубовые двери слева:
— Входите сюда, мисс Пиппинс.
— Спасибо, мэм, — более сдержанно ответила Крисси. Она решительно взялась за латунную ручку, повернула её и шагнула в просторный, тёмный, величественный кабинет.
Кабинет и правда впечатлял: высокий потолок, большой аккуратный стол из орехового дерева, кожаное кресло на колёсиках, портреты прежних президентов на стенах. Справа стоял конференц-стол из того же ореха, слева — уютная зона с диваном, мягкими креслами и кофейным столиком. Был даже действующий камин. Крисси невольно представила себя президентом колледжа в таком кабинете.
Доктор Рейберн поднялся из-за стола и подошёл к ней с приветствием:
— Доброе утро, мисс Пиппинс. Рад, что вы смогли встретиться с нами так рано.
— Конечно, сэр, — ответила Крисси, крепко пожав ему руку. Она знала, что рукопожатие должно быть уверенным. Надеялась, что он не заметит лёгкой испарины на лбу, которую, возможно, скрывала её чёлка. У Крисси были длинные волнистые светлые волосы, которые почти не требовали укладки, хотя утром она постаралась придать им особую грацию и объём.
— Не знаю, знакомы ли вы с нашим деканом по женским исследованиям, доктором Уоррелл, — продолжил он.
Крисси действительно встречалась с ней раньше и даже тесно сотрудничала по проекту о гендерном равенстве в спортивной программе.
— О да, конечно, — ответила она и пожала руку доктору Уоррелл.
Доктор Рейберн мягко положил руку на спину Крисси и направил её к креслам у камина.
— Давайте поговорим здесь, если не возражаете. Так будет удобнее.
Он указал ей на одно из мягких кресел. Устраиваясь в нём, насколько это было возможно в такой ситуации, Крисси почувствовала, как глубоко проваливается в подушки. Ей пришлось слегка подтянуть юбку вниз, чтобы она не задралась слишком высоко.
Она надеялась, что её движение осталось незаметным. Ей не хотелось, чтобы доктор Рейберн подумал, будто она считает, что он пытается заглянуть ей под юбку. И уж точно она не хотела показаться кокетливой или слишком откровенной. Крисси выпрямилась, сев на край кресла, больше не опираясь на спинку. Это было не так удобно, но гораздо безопаснее и приличнее. Она скрестила ноги и сцепила руки на коленях.
Доктор Рейберн сразу перешёл к делу:
— Крисси, я пригласил вас сюда, потому что высоко ценю всё, что вы сделали для Аббервилля.
— Я правда не сделала ничего особенного, сэр, не больше, чем любой другой студент на моём месте, — скромно ответила она.
Оба администратора улыбнулись. Они знали, что это далеко не так. Президент Рейберн возразил:
— Нет-нет, мисс Пиппинс, вы слишком скромничаете. Честно говоря, за все годы моего президентства я не могу вспомнить студента, который был бы активнее вас.
Крисси зарделась от похвалы. Ей было приятно, что он отметил её усилия. Она действительно много работала, и его слова тронули её. Теперь она гадала, не собираются ли ей вручить награду или предложить новую ответственность. Она давно добивалась стажировки в административном офисе, мечтая работать с самим президентом. Но и любая другая стажировка, даже с деканом по женским исследованиям, её бы устроила. Неужели это оно?
— Вы слишком добры, сэр, правда, — снова скромно ответила она.
— Нет, это чистая правда. Именно благодаря вашему лидерству, преданности и добросовестности я обратился к вам с ответственным заданием, которое не могу доверить никому другому.
— Я берусь за это, сэр! — с жаром воскликнула она.
Президент Рейберн рассмеялся её энтузиазму. Она была именно такой, как описывала доктор Уоррелл: соглашается, даже не зная, о чём речь. На Крисси всегда можно было положиться!
— Надеюсь, вы будете так же воодушевлены, когда узнаете, что это за задание.
— Уверена, что да, сэр, — ответила она. Крисси выпрямилась ещё сильнее, её юная полная грудь гордо выступила вперёд, полная уверенности и гордости. Она не могла представить, что откажется от личной просьбы президента колледжа.
— Рад это слышать, потому что это новый и смелый шаг для колледжа Аббервилль. Мы надеемся, что он проложит путь, которому последуют другие колледжи по всей стране.
«Ух ты», — подумала Крисси. Это явно больше, чем просто стажировка. Она не могла дождаться подробностей.
— Слышали ли вы, дорогая, о «Программе»? — спросил доктор Рейберн.
— «Программа»? — Она действительно что-то слышала о ней. Даже довольно много. Никто не мог пропустить это мимо ушей. По всему кампусу висели плакаты, объявления красовались на досках в общежитиях и в каждом выпуске студенческой газеты «Аббервилльский вестник». Не заметить «Программу» было невозможно, если ты хоть немного следил за происходящим. А уж её тема вызывала оживлённые разговоры среди студентов.
Крисси, как и многие, считала это сложной шуткой. Она не верила, что «Программа» может быть серьёзной.
Доктор Рейберн заметил, что она задумалась. Он начал сомневаться, правильно ли они выбрали девушку.
— Что именно вы знаете о «Программе», Крисси?
Она подумала, не притвориться ли совсем неосведомлённой. Она читала и слышала о «Программе» немало, но всё это было таким странным, если не сказать неуместным, и уж точно не тем, о чём она хотела говорить с президентом. Однако Крисси не стала бы президентом класса, если бы избегала неловких моментов. Она сглотнула, посмотрела ему прямо в глаза и заговорила твёрдо и уверенно:
— Ну, сэр, э-э… — Она мысленно обругала себя за это «э-э». Это не звучало уверенно. — Я слышала что-то о программе, которая помогает студентам чувствовать себя комфортнее со своим телом и, э-э… — «Чёрт!» — Со своей сексуальностью.
— Точно, мисс Пиппинс. Вы и правда умная девушка, — похвалил он.
Она благодарно улыбнулась.
— Спасибо, сэр. Но, признаться, я не была уверена, что это… ну, на самом деле серьёзно. Я думала, может, это какая-то сложная шутка?
Оба администратора рассмеялись. Крисси пыталась понять по их лицам, смеются ли они потому, что это и правда шутка, и она теперь часть розыгрыша? Если так, это было совсем не смешно. Она пережила столько стресса, готовясь к этой встрече. Неужели это розыгрыш?
Доктор Рейберн заметил её разочарование и беспокойство.
— Нет-нет, дорогая, — успокоил он. — Это вовсе не шутка. Не волнуйтесь об этом. Мы понимаем, почему могло сложиться такое впечатление, но это вполне серьёзно. Мы намерены стать одним из первых колледжей, внедривших «Программу» в учебный план.
Глаза Крисси заметно расширились от удивления. «Программа» — это серьёзно?! Её трепещущее сердце забилось ещё сильнее от смятения.
— Честно говоря, мы считаем, что сообщество Аббервилля идеально подходит для пробного запуска, учитывая наш прошлый успех с педагогическими экспериментами мистера Питерса, — продолжил он. (См. главу 1 «Уроки»). — Как вы знаете, он внедрил свои новшества в Темплтоне. Это была наша потеря и их выгода. Когда-то Аббервилль лидировал в современных педагогических методиках, попадал на первые страницы «Хроник высшего образования». Но после ухода Питерса Темплтон занял наше место. Совет попечителей нанял меня, чтобы вернуть нам лидерство.
Всё это было правдой. Некоторые возражали против выбора доктора Рейберна, но его связь с теориями Питерса сыграла ключевую роль в его назначении.
— Мы хотим снова стать первыми, Крисси, и хотим, чтобы вы привели нас к этому, — заключил он.
Теперь Крисси поняла, зачем она здесь. Это не награда и не стажировка. Её выбрали студенткой-представителем, а точнее, лидером внедрения «Программы». Конечно, она президент класса, это логично. Сама она никогда бы не вызвалась руководить «Программой», если бы знала, что это серьёзно. Публичная нагота? Кто в здравом уме захочет этим руководить? Но так и строится карьера. Не все задания будут лёгкими. Будущие лидеры берутся за сложные задачи, и теперь она гордилась, что президент Рейберн и декан Уоррелл выбрали её. Она поняла, почему здесь доктор Уоррелл — публичная нагота для девушки явно деликатный вопрос. С искренней улыбкой и энтузиазмом она снова сказала:
— Я сделаю это, сэр!
— Превосходно, мисс Пиппинс! — Президент и декан были впечатлены. Они ожидали больше сомнений от первой студентки, но это же Крисси Пиппинс! Если кто-то и мог проявить энтузиазм и преданность принципам Аббервилля, пройти лишнюю милю, так это она. — Я очень рад. Вы установите стандарт, который другим будет трудно превзойти. Честно говоря, я даже немного завидую: ваше имя войдёт в историю Аббервилля как первопроходца.
Крисси сияла от гордости. Всё складывалось лучше, чем она ожидала. Это не то, чего она ждала изначально, но войти в историю Аббервилля — это было круто!
— Я просто счастлива служить Аббервиллю, сэр, любым способом.
Доктор Уоррелл добавила:
— Мы все так впечатлены и довольны, Крисси.
— С чего мне начать, сэр? — спросила она. Крисси понимала, что убедить студентов принять «Программу» будет непросто, а найти первых добровольцев — ещё сложнее. Она не завидовала этим смельчакам. Её ждала трудная задача — подобрать подходящих людей. Но сильные берутся за сложное, и она готовилась взять всё в свои руки.
Доктор Рейберн ответил:
— Конечно, начните с того, что снимете одежду.
— Что? — Она, должно быть, ослышалась. — Мою одежду?
— О да, — спокойно подтвердил он. — «Программа» начинается сегодня. Вы наверняка заметили это в листовке. Вы такая наблюдательная девушка. Мы решили, что участникам лучше сначала раздеться в комфорте и безопасности административного здания, чтобы мы могли контролировать процесс с самого начала.
Мысли закружились в голове Крисси. Она думала, что вызвалась возглавить подготовительный комитет, а не стать первой участницей! Что делать? Конечно, она могла отказаться. Они должны понять, как легко было неправильно истолковать их намерения. Но отступить сейчас, после того как она дважды согласилась, так решительно и уверенно? Что они о ней подумают? Даже если примут её объяснения, как это скажется на её репутации? Это могло разрушить все её прежние усилия показать свою преданность, энтузиазм и способности. Она бы вошла в историю Аббервилля, но как та, что отказалась, когда президент лично попросил её о лидерстве.
Но снять одежду? Наконец она озвучила свои мысли:
— Прямо сейчас, перед вами?
Доктор Рейберн улыбнулся по-отечески:
— Знаю, это будет немного волнительно, особенно в первый раз. Поэтому мы и хотим, чтобы участники начинали здесь, в моём кабинете, в комфорте и безопасности. Можете быть уверены, мы отнесёмся к этому с уважением и достоинством. В конце дня вы вернётесь сюда за одеждой, чтобы отправиться в общежитие.
Крисси поднялась из глубокого кресла. Она стояла перед ними. Взглянула на доктора Уоррелл, ища, возможно, сочувствия или поддержки. Она дала согласие. Пора начинать.
Утром она так гордилась этим нарядом. Так тщательно его выбирала. А теперь просто снимет его. Она усмехнулась про себя: переживала, что зря потратила время на сборы. Это было иронично, но не самое страшное, что произошло этим утром.
Крисси посмотрела на свою шифоновую блузку и медленно начала расстёгивать пуговицы. С каждой пуговицей она лихорадочно пыталась вспомнить детали «Программы». На что она согласилась? Она никогда всерьёз не изучала её правила, считая это подростковой шуткой. Теперь шуткой это точно не было.
Расстегнув блузку, она потянулась к застёжке юбки. Снять её не составит труда — физически. Но морально это требовало огромного мужества. Ей пришлось вспомнить все свои прошлые победы над трудностями, чтобы решиться.
Крисси повернулась спиной к двум администраторам. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо раздевалась перед кем-то, кроме подруг на пижамной вечеринке или в раздевалке после физкультуры. Она чувствовала, как их взгляды прилипли к её телу. Расстегнув юбку, она аккуратно перекинула её через подлокотник кресла. «Не могу поверить, что я правда это делаю», — сказала она себе. С блузкой она медлила. Теперь администраторы могли видеть её ноги в чулках, до красиво изогнутых бёдер. Но ягодицы всё ещё скрывала блузка. Медленно, неохотно, она высвободила руки из рукавов. Теперь она радовалась, что не надела защитные вкладыши под мышки — было бы неловко снимать их перед президентом Рейберном. «Боже мой, — подумала она, — а что, если бы у меня сейчас были эти дни?» Чем больше она об этом думала, тем больше понимала, что всё могло быть хуже. Или, может, она просто пыталась убедить себя, что раздеться в кабинете президента, прямо перед ним, не так уж страшно. Сняв блузку, она аккуратно сложила её, чтобы не помять, и положила поверх юбки.
Теперь на ней остались только лифчик, колготки, трусики и туфли на каблуках. Она чувствовала себя почти голой, хотя спиной к ним всё ещё была прикрыта.
Но даже этот вид — изящная, молодая женская фигура с чётко проступающими трусиками под тонкими колготками — вызвал у президента Рейберна лёгкое напряжение в боксёрах. Он откашлялся, скрестил ноги и слегка отвернулся от декана Уоррелл. Он, похоже, забыл, насколько притягательным может быть молодое, подтянутое женское тело. То, что она явно чувствовала себя неловко, стоя перед ним в одном белье, только усиливало его возбуждение, хотя он ощущал лёгкий укол вины. «Программа» и правда была отличным способом узнать что-то новое о себе.
Декан Уоррелл решила подбодрить её:
— Ещё немного, Крисси. Ты почти закончила.
— Да, доктор Уоррелл, — ответила Крисси. Она завела руки за спину, расстегнула лифчик и наклонилась, чтобы чашечки соскользнули с груди. Вложив одну чашечку в другую, она сложила бретельки и положила лифчик на кресло. Её грудь заметно колыхнулась при движении. Она была рада, что стоит спиной.
Затем она засунула большие пальцы под резинку колготок и трусиков. Дома она бы снимала колготки аккуратнее, но сейчас ей хотелось поскорее закончить, и уж точно она не собиралась устраивать соблазнительный стриптиз для президента Рейберна.
Она потянула резинки вниз, надеясь снять всё одним движением. Но колготки были слишком тугими и липли к ногам. Ей приходилось останавливаться, наклоняться и подтягивать то одну, то другую штанину. Она поняла, что лучше было бы сесть, но не хотела поворачиваться лицом, обнажая голую грудь. Хотя как глупо — ей всё равно придётся это сделать. Вместо этого она невольно устроила настоящее представление. Движения ног подчёркивали упругость её ягодиц, которые напрягались и округлялись с каждым шагом. Наклоны открывали президенту Рейберну восхитительный вид на её мягкую, нежную щелку и аккуратный бугорок. Даже её маленькая розовая дырочка иногда мелькала в соблазнительной ложбинке между белыми, округлыми ягодицами. Какое восхитительное зрелище.
Президент Рейберн ощутил желание прикоснуться к себе, но это было бы совсем неуместно. У него уже была крепкая эрекция, что заставило его гордиться собой в таком возрасте, хотя он не собирался никому об этом сообщать.
Самое яркое шоу началось, когда Крисси пришлось снять туфли, чтобы окончательно стянуть колготки с лодыжек и стоп. Она знала, что показывает слишком многое, но верила, что администраторы не смотрят на неё с похотью.
— Отличная работа, Крисси, — отметил президент Рейберн. — А теперь повернись, чтобы мы могли хорошо тебя рассмотреть.
Декан Уоррелл поёрзала в кресле, чувствуя себя немного неловко. Но она знала, что это часть смысла «Программы». Публичная нагота вызывала множество эмоций и комплексов — о теле, самооценке, сексуальных конфликтах, общении. Список был бесконечен. Начать «Программу» в учебном заведении непросто, но всё, что она читала, указывало на то, что в итоге студенты становились более зрелыми, уверенными, открытыми и меньше испытывали сексуального напряжения и конфликтов.
Крисси прикрыла грудь и лобок руками и медленно повернулась к своим старшим. Теперь она действительно чувствовала себя обнажённой, хотя руки всё ещё скрывали её. Лицо пылало — наверное, стало красным как свёкла. Ей казалось, будто её застали выходящей из душа, хотя зачем бы президенту Рейберну и декану Уоррелл быть в её ванной?
Было что-то особенно волнующее в том, как голая девушка пыталась прикрыться руками. Её дискомфорт от собственной наготы так будоражил, так манил. Ты знал, что сейчас увидишь то, что мало кто видел, что-то очень личное, что она так отчаянно хотела скрыть.
И было очевидно, что руки мало что скрывали. Да, она прикрыла ключевые места, но большая часть её пышной белой груди всё равно была видна. Правая рука даже приподнимала её, создавая ещё более соблазнительное декольте. А левая рука на лобке не скрывала девственной белизны живота и узких бёдер. Чёткая линия загара делала её интимную бледность ещё притягательнее.
— Надо убрать руки, — сказала декан Уоррелл.
— Это правда необходимо, декан? — взмолилась Крисси.
— О да, — пояснил президент Рейберн. — Какой смысл снимать одежду, если ты всё равно прячешься за руками?
С этим она не могла поспорить.
— И, я уверен, ты знаешь правила. Весь день ты не должна прикрываться ничем — ни книгами, ни рюкзаком, ни одеждой, ни сумочкой, ни руками. Ты должна оставаться полностью открытой. И соглашаться показывать себя так, как попросят, если это вежливо и без прикосновений. Сейчас это кажется странным, но со временем ты привыкнешь. Именно готовность преодолеть свои страхи и неуверенность сделает тебя сильнее и здоровее. Давай, будь хорошей девочкой и опусти руки.
— Да, сэр, — тихо ответила она и убрала руки по бокам.
Президент Рейберн теперь сомневался, что девушка, пытающаяся прикрыться, выглядела сексуальнее. Вид этой молодой, упругой груди захватывал дух. Он надеялся, что расширение его зрачков не слишком заметно. Давно он не видел такой красоты — сочные, молодые груди, гордо выступающие на её груди, словно спелые белые дыни, увенчанные красными ареолами с торчащими маленькими сосками. В кабинете было прохладно из-за кондиционера, и это явно влияло на её соски. Президенту Рейберну так хотелось прикоснуться к себе.
— Кхм, — только и смог он сказать, прочищая горло, чтобы голос не выдал его возбуждения. — Да, думаю, ты идеально подходишь для этого упражнения.
Он понял, что слишком долго пялился на её грудь, и заставил себя повернуться к декану Уоррелл.
— Что скажете, декан Уоррелл?
Декан не знала, что ответить. Она считала, что для успеха «Программы» важны энтузиазм Крисси, её сильный характер и уверенность. Но, конечно, лучше, чтобы первая участница была привлекательной — обидно, если бы девушку начали оскорблять за внешность.
— Да, она… то есть вы, Крисси, действительно очень привлекательная молодая леди.
— О, э-э, спасибо, декан Уоррелл, — ответила Крисси. Впервые кто-то из администрации колледжа похвалил её внешность. Будь она в юбке, она бы сделала лёгкий реверанс, но без одежды это выглядело бы слишком вызывающе.
Воспользовавшись моментом, президент Рейберн украдкой взглянул на лобок Крисси. Но, честно говоря, он был немного разочарован. Внизу она была довольно густо покрыта волосами. Это всё равно волновало — видеть такую интимную часть молодой девушки, особенно учитывая её нежелание раскрываться. Но он хотел бы увидеть больше. Впрочем, её упругая, выдающаяся грудь полностью компенсировала это.
Он отвёл взгляд и посмотрел ей в лицо.
— Да, э-э, декан Уоррелл даст тебе материалы по истории «Программы», правилам и прочему, если нужно освежить память.
Он не хотел вставать из-за стола по очевидным причинам и попросил декана вручить Крисси документы.
— Можешь изучить их в коридоре, пока ждёшь партнёра. Хэнк Адамс, охранник, будет сопровождать тебя весь день, у него есть твоё расписание занятий.
— Партнёра? — переспросила Крисси.
— О да, конечно. Мы не стали бы просить тебя проходить это одной. Мы выбрали Майкла Бейтса в напарники.
— Майкла Бейтса? — Она не понимала. Во-первых, было бы логичнее выбрать девушку для поддержки. Майкл — просто ещё один парень, который будет пялиться на неё весь день. К тому же он совсем не тот, кого бы она выбрала. Такой ботаник.
Она взяла сумочку и направилась в коридор. Было что-то странное в том, чтобы идти голой на каблуках с сумочкой в руках.
— --
### Майкл
Крисси ждала Майкла в коридоре. К счастью, ждать пришлось недолго. Хотя она считала это скорее неудачей — если бы он не пришёл, ей, может, не пришлось бы это делать. Или хотя бы задержка дала бы отсрочку. Как только Майкл вошёл, его взгляд сразу приковался к Крисси в конце коридора. Утро было ранним, он ещё не проснулся, но даже в полусне не мог не заметить её. Там, в конце коридора, на кожаном кресле у кабинета президента сидела голая девушка — и, насколько он мог разглядеть, очень красивая, с весьма пышной грудью. Он остановился и уставился. Это не могло быть правдой, но это было так.
Она сидела довольно чопорно, скрестив ноги, с открытой брошюрой на коленях. Словно просто читала буклет, ожидая встречи, будто не замечала своей наготы, будто это было естественно — сидеть голой, выставляя напоказ свои полные, сочные груди всем проходящим. А какие они были шикарные! Большие, как показалось Майклу, и такие идеальной формы. Они могли соперничать с картинками из его журналов, но эти были живыми!
Майкл никогда не заходил далеко с девушками. Честно говоря, он вообще не видел живую голую грудь. Его воспитывали в строгих традициях, что и было главной причиной, почему родители отправили его в Аббервилль. Конечно, он насмотрелся на голых девушек в картинках, но был слишком застенчив и нервничал, чтобы попытаться залезть кому-то под блузку.
У него было несколько свиданий. Ну, не так уж много. И хотя парочка прошла неплохо, он весь вечер так нервничал, что это было скорее испытанием, чем началом чего-то прекрасного.
Одна девушка, Тина Эндрюс, вроде бы хотела поцеловать его в конце свидания. Он планировал снова позвать её куда-нибудь до окончания школы. Она ему нравилась — похожа на молодую Салли Филд, самая милая девушка, какую он видел. Но он всё откладывал, и школа закончилась, а Тина поступила в Темплтон. Он слышал, что она теперь встречается с каким-то аспирантом. Опять он упустил шанс.
Тут Майкл понял, в чём дело, и улыбнулся. В отличие от Крисси, он не считал «Программу» шуткой. Среди друзей он утверждал, что это серьёзно. Они смеялись, гадая, кто станет бедолагой, которому придётся раздеться на кампусе. Майкл с трудом сдерживал улыбку, шагая по коридору, осознав, что этой «бедолагой» оказалась президент класса, Крисси.
Какая удача! Он будет первым, кто увидит участницу «Программы», да ещё и Крисси! Он всегда считал её красоткой. Парни за спиной звали её «Эль» — как героиню «Блондинки в законе» — из-за её неиссякаемого энтузиазма. Она никогда не уставала, но быть рядом с ней утомляло — бесконечный сгусток энергии. Она участвовала во всём на кампусе и всегда была полна восторга. Видимо, этот восторг и привёл её к тому, что она теперь голая.
Майкл считал её главным достоинством пышную грудь. И теперь он, Майкл Бейтс, будет стоять перед ней, пока она показывает ему свои голые сиськи. Вот ребята удивятся, когда он расскажет!
Он чувствовал, как его член набухает, пока он шёл по коридору, не отрывая глаз от её груди, которая казалась всё больше с каждым шагом. Он сунул руку в карман брюк, чтобы поправить растущую эрекцию. Теперь уже не её характер казался ему задорным. Как они так гордо торчат, такие большие? Он порадовался, что послушал маму и носит обтягивающие трусы. Она говорила, что боксёры плохо поддерживают яички. Стоять и слушать, как мама в его возрасте говорит о белье, было неловко и стыдно. Ему 18, а она обращалась с ним как с восьмилетним. Он улыбнулся, поняв, что её совет теперь помогает скрыть эрекцию.
Эрекции у него участились, особенно с тех пор, как он уехал из дома и поступил в колледж. Словно пубертат задержался. Хотя, скорее, дело в смене обстановки — он вырвался из-под контроля матери и оказался среди молодых, красивых, свободных девушек. Правда, в Аббервилле мало кто был таким, и даже будь они свободными, он бы не подошёл к ним, да и они вряд ли обратили бы на него внимание. Сам он был далёк от свободы духа и даже не знал, что это значит.
Но к этой девушке он подошёл. Надо быть полным ботаном, чтобы упустить шанс оказаться рядом с голой красоткой. Он подошёл к ней и… «Ой», — подумал он.
Он знал, что надо протянуть руку для приветствия, но правая была в кармане, придерживая твёрдый член. Что ж, его трусы сейчас пройдут проверку. Он вытащил руку и протянул её Крисси.
— Доброе утро, Крисси. Похоже, тебя выбрали первой в «Программе»?
Крисси заметила Майкла, как только он вошёл, но старалась его игнорировать. Ей не хотелось давать ему повод думать, что она знает, как он пялится на её грудь.
И какой глупый вопрос, если это вообще был вопрос.
— Очень наблюдательно, Майкл. Теперь понятно, почему у тебя такие хорошие оценки.
Она пожала ему руку, но без особого энтузиазма. Майклу было всё равно. Главное, её грудь колыхнулась, когда он пожал ей руку. Словно он их качал. Он выставил одну ногу вперёд, пряча выпуклость.
Крисси надеялась, что встреча с Майклом, первым студентом, который увидит её голой, поможет ей привыкнуть. Он был одним из самых нестрашных парней на кампусе. Но сидеть голой перед Майки — таким ботаном — было невероятно унизительно. Она уважала его ум, трудолюбие и ответственность, но никогда не думала о нём в сексуальном плане. Напротив, он казался ей бесполым. А теперь ей приходилось сидеть и позволять ему разглядывать её голую грудь. Так хотелось — нет, это была острая потребность — прикрыться руками. Но она должна была просто сидеть и терпеть его взгляд. «Какой ботан, — подумала она. — Такой незрелый, с этой дурацкой ухмылкой».
Она не собиралась дальше сидеть под его взглядом. Как не раз бывало, в неловкой ситуации лучше взять всё в свои руки. Она резко встала, оказавшись с ним лицом к груди.
— Привет, Майкл, рада тебя видеть.
Глаза Майкла расширились, когда её грудь подпрыгнула от резкого движения. Интересно, позволит ли она их потрогать? Он пытался вспомнить правила «Программы».
— И мне тебя, — ответил он. Оба поняли двусмысленность этой фразы и покраснели.
Майкл смущённо опустил взгляд, но тут же наткнулся на её лобок. Волос там было немало, но ему показалось, что он различает очертания губ.
Он быстро отвёл глаза, боясь, что она заметит, как он пялится туда. Взгляд вернулся к её груди. Соски казались такими твёрдыми, такими задорными.
— Да, ну… — сказала она, желая поскорее закончить этот неловкий момент, хотя знала, что день будет полон таких. — Тебе лучше зайти, президент Рейберн ждёт.
— О, да, конечно, но, э-э, кажется, я немного рано, — ответил он. Ему больше нравилось быть в коридоре с Крисси.
— Майкл, мои глаза выше, — оборвала она его. Ей надоело его пяленье. Лицо Майкла снова вспыхнуло. Мама была права, говоря, чтобы он не отвлекался на женские формы — девушки замечают, когда смотришь на их грудь. Но, похоже, это было единственное, что он замечал, гуляя по кампусу. И они правда это видят.
— Прости, Крисси. Я, э-э… — Он не нашёл оправдания.
Крисси глубоко вздохнула. Это будет так тяжело.
Глаза Майкла снова опустились, когда он заметил, как её грудь приподнялась от глубокого вдоха. Но он быстро вернул взгляд к её глазам.
— Ничего страшного, Майкл, — сказала она, вспомнив, что одно из правил «Программы» — позволять людям свободно смотреть. Более того, она должна была радостно принимать его интерес к её телу. Она не могла представить, что это когда-нибудь станет возможным, но таков был правило. Ей даже пришлось бы позировать для него, если бы он вежливо попросил. Только раз для каждого парня или группы парней, но она должна была постараться. Если бы поза не устроила, они могли попросить ещё одну. В случае спора решал бы охранник, сопровождающий её (их). К счастью, Майкл пока ничего не просил. И к тому же скоро он присоединится к ней. Она могла бы напомнить ему об этом, если бы он попросил её позировать. — В любом случае, скоро ты окажешься в той же лодке.
— Что?! — воскликнул он.
Теперь настала очередь Крисси сдерживать улыбку. Похоже, этот ботан ещё не сложил два и два. Как типично. Ей даже доставило удовольствие сообщить ему новость. — О да, президент Рейберн сказал мне, что мы с тобой — первые участники «Программы». Хотя, если быть точной, я первая. Я буду той, кто был первым. А ты — вторым, после меня. — Ей хотелось это подчеркнуть, хотя она не была уверена, что хочет, чтобы он буквально шёл за ней — лучше бы рядом.
Волна тревоги захлестнула Майкла. Его твёрдый член мгновенно съёжился до маленького, вялого кусочка. Он остолбенел. Это не могло быть правдой. Или могло?
Но конечно! Зачем ещё его вызвали в кабинет президента так рано утром? Он думал, что это связано с его программой для отладки расписания занятий. Удивительно, как разум обманывает, когда очень хочет. Ох, это нехорошие новости.
Из своего стеклянного закутка вышла добродушная миссис Эдвардс.
— Вижу, вы, ребята, знакомитесь. Это будет такой захватывающий день для вас обоих! Так здорово пережить это вместе.
Крисси повернулась к ней и, с одной из худших попыток изобразить энтузиазм, сказала:
— О да, очень мило.
Миссис Эдвардс уловила нотку в её голосе, но это не отличалось от того, как её собственные дети ворчали перед поездкой к родственникам, походом в музей или фестивалем урожая в Темплтоне с пирогами. Они притворялись равнодушными, иногда даже сопротивлялись, но в итоге всегда веселились. Она утешающе положила руки на плечи Майкла. Бедный парень выглядел как олень в свете фар. Она направила его к большим дубовым дверям кабинета президента Рейберна.
— Поверьте, вы будете вспоминать это с теплотой. Жаль, что в моё время не было такой программы, — и она проводила его внутрь.
Встреча с Майклом заняла куда меньше времени, чем с Крисси. Он лучше знал «Программу» и, входя в кабинет, уже понимал, что его выбрали.
Он очень хотел отказаться от «предложения», как выразился президент Рейберн. Но, как и Крисси, он понимал, что отказ не будет хорошо воспринят. Майкл был помешан на оценках. Он стремился к сплошным «А» и лучшим рекомендациям для поступления в магистратуру по гражданскому и экологическому инжинирингу в MIT. Письмо от президента Аббервилля могло бы всё решить.
Он заметно замялся, снимая брюки. Сначала он снял рубашку и уже чувствовал себя ужасно неловко. Он не был крупным парнем. Скорее, худощавым — это слово описывало и его телосложение, и его член. Он предпочитал быть худым, а не толстым. По крайней мере, ему не придётся ходить по кампусу с колышущимися складками жира. Но он отчаянно хотел бы накачать грудь и руки. Он даже записался на курс из рекламы в комиксах про «Мистера Вселенную». Не сработало.
И теперь все увидят не только его худое белое тело, но и маленький вялый член. Он надеялся, что большие груди Крисси привлекут всё внимание. Они точно должны были.
По крайней мере, нервозность убрала все следы недавней эрекции. Стоять с эрекцией перед этими администраторами, особенно перед деканом Уоррелл, было бы кошмаром. Она была в возрасте его матери, хотя куда привлекательнее. Честно говоря, она была очень даже ничего. «Заткнись!» — одёрнул он себя. Не время думать о том, какая она симпатичная.
Он стянул брюки и трусы, бросил их на кресло и выпрямился для осмотра. Казалось, будто он на медосмотре, и не помогало то, что все взгляды были прикованы к его скромному вялому члену. «Вот это да, — подумал он, — мама была права. Можно заметить, когда люди смотрят не туда». Он решил впредь быть осторожнее с тем, куда смотрит.
Декан Уоррелл видела, что он действительно маловат. Не помогало и то, что он был необрезанным. Ей его член напоминал маленький арахис, завёрнутый в толстое, сморщенное одеяло. Она задумалась, не ошиблись ли они с выбором парня для первого дня. Они знали, что Крисси будет привлекательной. А вот с Майклом было неясно. Она предполагала, что он будет худым, но не настолько. Может, стоило его проверить заранее?
Но менять выбор сейчас было бы хуже, чем позволить ему продолжить. И это было частью смысла «Программы». Она поняла, что сама только что получила урок. Она осуждала этого парня из-за маленького члена. «Делай другим так, как хочешь, чтобы делали тебе» — вот центральный опыт «Программы», и он уже начинал работать. Она гордо улыбнулась Майклу.
— Боже мой, Майкл, какой ты крепкий молодой человек. Не так ли, президент Рейберн?
— Э-э, да, вполне подтянутый парень, — ответил он, не разделяя её энтузиазма, но понимая важность поддержки. Затем президент Рейберн повторил Майклу основные правила, чтобы убедиться, что тот их понял. Все он перечислить не мог, но Майкл и так знал их неплохо. К тому же охранник Хэнк Адамс был в курсе всех деталей. Однако президент хотел подчеркнуть пару моментов.
Во-первых, первые участники освобождались от своих обычных занятий на этот день. Администрация хотела протестировать программу в классах, где они не учились. Считалось, что лучше начинать с незнакомцами. Конечно, у них могли быть знакомые в выбранных классах, но если пилотный запуск провалится, меньше вреда будет вне их основных курсов.
Кроме того, они хотели, чтобы Крисси и Майкл держались вместе для взаимной поддержки. Это было бы невозможно на их обычных занятиях. Наконец, они выбрали классы, которые, по их мнению, лучше примут публичную наготу. Преподавателей тоже тщательно отбирали — они должны были поддерживать «Программу» и студентов. Неудивительно, что некоторые преподаватели Аббервилля, особенно мисс Банч (она вела «Женщины в медиа» с разделом о женщинах в порнографическом кино и литературе), резко возражали против внедрения «Программы».
Президент Рейберн также напомнил правило, касающееся только парней.
— Как ты, возможно, помнишь, Майкл, мы понимаем, что это упражнение может быть слишком возбуждающим. Мы признаём, что эрекции — нормальная и здоровая реакция.
Кровь прилила к лицу Майкла. Он даже почувствовал, как член слегка дёрнулся — не от возбуждения, а от страха.
— Длительная эрекция может быть вредной и смущающей. Поэтому преподавателям велено давать тебе облегчение в первые пять минут каждого занятия. Ты можешь сделать это сам в это время, либо с помощью партнёра — то есть Крисси, либо преподавателя.
Президент чувствовал неловкость, говоря о мастурбации, особенно представляя, как милая Крисси помогает Майклу, но, как и декан Уоррелл, он понимал, что это часть пользы «Программы». Даже он, президент Аббервилля, узнавал свои сексуальные комплексы и учился их преодолевать.
— Мы не хотим, чтобы студенты отвлекали занятия мастурбацией или устраивали что-то неподобающее между уроками. Но упражнения в классе могут использовать вашу наготу. Пока что ты, кажется, отлично себя контролируешь.
— Э-э, да, сэр, спасибо, сэр, — ответил Майкл, но его разум захлестнула мысль о мастурбации перед классом. Это было немыслимо. Было бы круто, если бы Крисси помогла, но он знал, что она не станет. Придётся делать самому, и это будет ужасно унизительно. Он поклялся не допускать эрекций.
— Отлично, тогда оставляю тебя для приключения. Как я сказал, встретимся здесь в конце дня, чтобы обсудить впечатления.
— Да, сэр, — ответил Майкл, но не двинулся.
Президент Рейберн подошёл, мягко положил руку на его голое плечо и направил к двери.
— Присоединяйся к своей напарнице, прокладывая путь для всех нас. Это так волнующе! Я рад, что ты с нами в этом великом приключении.
— Э-э, да, сэр, — угрюмо ответил Майкл, когда президент открыл дверь, выпуская его голым в коридор к Крисси.
— --
### Путь на первое занятие
Как только он вышел из кабинета, его взгляд встретился с Крисси. Точнее, его глаза нашли её, а она смотрела на его член.
— Мои глаза выше, — сказал он.
Лицо Крисси вспыхнуло.
— Ой, прости, — ответила она. Она не верила, что сделала то же, за что ругала его.
Но она не могла не заметить, какой он маленький. Она снова взглянула. Не удержалась. Ей казалось, что у парней в среднем там всё большое. Ведь они должны удовлетворять девушек. Она слышала, что стоячий член может пугать. Сама она такого не видела. Она ещё не была с парнем. Даже не трогала. Парни клали её руку туда через штаны, но она быстро убирала. Ей нравилось целоваться и обниматься, но доводить парня до оргазма было слишком.
В любом случае, Майкл казался маленьким, насколько она могла судить. Ей понравилось, что он не стоял, но она думала, что даже вялый член должен свисать ниже. А у него он был весь скрученный. Она не могла представить, чтобы вялый был ещё меньше. Честно говоря, он напоминал пенис маленького мальчика, если бы она его видела. Она не сдержала улыбку, а потом вырвался короткий смешок, несмотря на руку у рта.
Майкл прекрасно знал, над чем она смеётся.
— Крисси! Это некрасиво! Просто здесь холодно из-за кондиционера, и, честно говоря, я немного нервничаю.
Крисси почувствовала вину. Он был прав. Майкл Бейтс — ботан, но они должны поддерживать друг друга. Возможно, он будет её единственной опорой, а она начала с того, что посмеялась над его размером. Она не ждала разочарования от парней по поводу себя, но знала, что скоро столкнётся с их взглядами и комментариями.
— Ох, Майкл, прости. Это было ужасно с моей стороны.
Она попыталась проявить сочувствие.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду насчёт холода. Кондиционер для тех, кто в одежде, а не для голых.
Ей не нравилось напоминать, что они стоят голые, но это был слон в комнате, которого нельзя игнорировать. Мысль о слоне вернула её к члену Майкла. «Он как слон без хобота», — подумала она, улыбнувшись своей шутке, но не озвучила её.
Майкл, стараясь быть таким же сочувствующим, сказал:
— Да, меня это немного сморщило, а у тебя соски торчат. Забавно, как это работает.
Его взгляд был прикован к её соскам, которые и правда выпирали, как колпачки шариковых ручек. Он часто грыз их, когда отлаживал код. Вот бы погрызть эти.
Лицо Крисси покраснело от смущения и раздражения. «Вот как он мне отплатил за доброту?»
— Уже поздно. Нам пора на занятие.
Это явно будет очень длинный и трудный день.
— Да, наверное, — неохотно согласился он. Ему бы хотелось остаться в коридоре. Но пора было идти.
У входной двери их ждал охранник Хэнк Адамс. Совет попечителей настоял на этом дополнении к «Программе». Аббервилль был маленьким колледжем гуманитарных наук без магистратуры или профессиональных школ, спрятанным в холмах долины Шенандоа. Кампус состоял из зданий вокруг шестиугольного парка (Коммонс). В каждом здании размещалось несколько факультетов — например, социология, психология, антропология и политология были в одном, здании социальных наук.
Такая компактность облегчала внедрение «Программы» — участникам не пришлось бы далеко ходить на улице. Но совет считал, что первых участников должен сопровождать охранник для их безопасности. Его присутствие предотвратило бы неподобающее поведение и помогло бы наказать нарушителей. Они ожидали больше беспокойства с первыми двумя участниками, но со временем студенты привыкнут к голым участникам «Программы». Охранник также следил бы за соблюдением правил, особенно за недопустимой сексуальной активностью вне классов. Президент Рейберн надеялся, что после успеха Крисси и Майкла сопровождение можно будет отменить — без человека в форме опыт был бы реалистичнее и плодотворнее.
Крисси была рада его присутствию, хотя её смутило, что его взгляд сразу упал на её покачивающуюся грудь, когда они вышли из административного здания. Ей также не понравилось, что он собирался идти сзади — она знала, что он будет пялиться на её попу. Но всё же лучше с ним, чем без него. И он вёл себя довольно вежливо, если не считать взглядов на её грудь.
— Ребята, я знаю, это будет для вас трудно. Я прослежу, чтобы никто вас не трогал, и пресеку любое неуважение. Если будут вопросы — любые вопросы, — не стесняйтесь обращаться ко мне.
Они направились к первому занятию в здании изящных искусств, которое, к счастью, было всего в двух зданиях отсюда. Они вошли в Коммонс с сильным волнением. Крисси не помогало, что её каблуки цокали по каменной дорожке, а грудь подпрыгивала и колыхалась при каждом шаге. Она жалела, что надела каблуки утром. Знай она, что будет голой, выбрала бы что-то удобное для ходьбы. Может, шлёпанцы. В них не побежишь, но хотя бы быстрее, чем на каблуках, и они больше подходили к наготе, чем строгие туфли.
— Ох, — тихо выдохнула она.
— И не говори, — прошептал Майкл в ответ.
Было очевидно, что все взгляды обратились к ним. Утром студентов было немного, но Крисси и Майклу казалось, что Коммонс переполнен. Крисси сунула в рот ещё один «Нотоид».
Её память захлестнул повторяющийся кошмар. Не раз она просыпалась от сна, точнее кошмара, где выступала с речью, была на занятии или, как сейчас, шла на урок и обнаруживала, что забыла надеть одежду. Она гадала, не сбежать ли домой или надеяться, что никто не заметит. Но все замечали, и паника с унижением захлёстывали её, пока она не просыпалась с бешено колотящимся сердцем. Она всегда говорила себе: «Слава богу, это был просто сон». Иногда даже посмеивалась — абсурдно представить, что такое случится наяву. Молния могла расстегнуться, застёжка отстегнуться, бретелька выглянуть, но забыть надеть одежду и оказаться голой на публике? Теперь это было не так абсурдно. И выглядело ещё нелепее с каблуками и сумочкой на локте, пока её грудь подпрыгивала и качалась.
Крисси видела, что взгляды парней были ниже её шеи. Она привыкла к этому, но не в таком виде. Она знала, что у неё привлекательная фигура, и носила одежду, подчёркивающую изгибы, но это было совсем другое. Ей хотя бы хотелось, чтобы грудь меньше колыхалась. Она предпочитала лифчики, которые плотно держали грудь. Иногда носила спортивные, хоть они и не украшали фигуру. Без лифчика она не ходила, и теперь поняла почему. Впервые она пожалела, что её грудь такая большая. Она шепнула Майклу: — Можем идти медленнее?
«Какое странное пожелание!» — подумал Майкл. Напротив, он хотел бы ускориться, но понимал, что в каблуках она не сможет идти быстро. Он раздражённо посмотрел на неё. Зачем она вообще надела каблуки? Но, конечно, она не знала, одеваясь утром, что будет ходить на занятия голой. Знай он сам, надел бы кроссовки. Вместо этого на нём были чёрные носки и строгие туфли, что выглядело нелепо в сочетании с полной наготой. Он часто чувствовал себя ботаном, но сейчас это было хуже всего.
Он повернулся к Крисси, чтобы сказать, что нужно поторопиться. Но, взглянув на неё, сразу понял проблему. Они и так шли быстро — инстинктивно ускорились из-за ситуации, — но быстрая ходьба на каблуках без одежды была для неё настоящим испытанием. Её грудь подпрыгивала как сумасшедшая из-за неуклюжей походки, что только усугубляло её положение.
— Ох, да, прости, Крисси, — ответил он и замедлил шаг.
Майкл тоже замечал, как его хозяйство болтается. Это было не сравнить с грудью Крисси, но ощущение, как член шлёпается о яички, а те бьются о бёдра, постоянно напоминало, что всё на виду. То ли из-за тёплой погоды, то ли из-за хихикающих и показывающих пальцем девушек, его член оставался совсем сморщенным, спрятанным в своём маленьком одеяльце.
— Мне это тоже не нравится, — сказал он. Раньше он боялся эрекции. Теперь же мечтал хотя бы о полуэрекции — так он выглядел бы нормального размера.
Парень, а именно Джек Блэнтон, выкрикнул:
— Дашь нам немного этого?
Они замерли как вкопанные.
Охранник же не остановился. Он прошёл мимо, поднял камеру, сфотографировал Джека и твёрдо сказал:
— Мы с тобой ещё разберёмся.
Как он и предупреждал, по правилам «Программы» участников нельзя было обижать. Их запрещено трогать, оскорблять или унижать словами. Студенты Аббервилля были в целом хорошими ребятами — колледж маленький, частный, с жёстким отбором по характеру и успеваемости (все старше 18). Но было ожидаемо, что некоторые могли повести себя плохо, особенно при виде публичной наготы. Это было частью цели «Программы» — выявлять людей с проблемными взглядами и отправлять их на курсы гендерной осведомлённости, включая возможное участие в «Программе». Пока же Джеку грозила встреча с президентом Рейберном или деканом Уоррелл.
Джек быстро понял свою ошибку. Он точно не хотел стать будущим участником.
— Ой, прости, правда, прости, Крисси.
— Ничего, Джек, — ответила она. Ей это не понравилось, но она должна была быть вежливой. Участники всегда обязаны оставаться дружелюбными. Она потянулась за рукой Майкла, чтобы идти дальше.
— Пойдём, Майкл, — но случайно схватила его вялый член.
— Ой! — вскрикнула она и отдёрнула руку, словно обожглась. Он не был горячим и уж точно не походил на стержень. Скорее на тёплого, мягкого червяка — не самое приятное ощущение.
— Прости, — сказала она, хотя про себя улыбнулась, какой он маленький.
— Ничего, — ответил Майкл. — Случается.
Он взял её за руку и повёл в здание изящных искусств.
В коридоре толпились студенты. Никто не хотел идти на занятия, увидев идущих Крисси и Майкла. Те хотели проскочить мимо в класс, но не знали, где он точно находится. Ни один из них раньше не был в этом здании. Пришлось остановиться, чтобы найти номер аудитории.
Эта заминка открыла путь для просьбы.
— Не могла бы ты, пожалуйста, Крисси, показать мне свою грудь? — спросил Билли Эдвардс. Он был хорошим парнем и знал правила. Крисси пришлось согласиться.
Она повернулась к нему, чтобы он мог хорошо рассмотреть.
И они выглядели шикарно для Билли. Он почувствовал, как его член твердеет, и не стал это скрывать. Крисси видела, как в его брюках растёт бугор.
— Они правда классные, Крисси, — сказал Билли.
— Спасибо, Билли, — ответила она. По правилам она должна была вежливо благодарить за комплименты, хотя это было невероятно неловко.
Несколько студентов, вдохновлённые Билли, подошли ближе, чтобы самим рассмотреть.
— Если не возражаешь, — продолжил Билли, — они могли бы выглядеть ещё лучше, если бы ты приподняла их руками?
Каждый мог попросить одну позу, но уточнения к ней допускались.
Крисси нахмурилась — это было нарушением правил, — но поставила сумочку и взяла груди в руки, приподняв их, словно действительно хотела похвастаться перед Билли. Её лицо вспыхнуло от стыда.
— Вау, они потрясные, Крисси, — сказал он. Его брюки выпятились ещё сильнее. — Даже соски затвердели.
Крисси не верила, что это происходит. Она стояла голая в коридоре здания изящных искусств, держа свои обнажённые груди перед парнем, которого едва знала. Как странно порой поворачивается жизнь.
Билли опустил взгляд между её ног. Он подумал попросить её раздвинуть киску, но не хотел показаться грубым, да и это могло быть слишком большим изменением позы. Он знал правила. Вместо этого сказал:
— Крисси, если не сложно, не могла бы ты чуть раздвинуть ноги, чтобы нам лучше было видно?
Она так надеялась избежать подобных ситуаций. Сидеть голой на занятиях и без того тяжело, но там можно держать ноги вместе, прикрыв попу. Видна была бы только грудь.
Она посмотрела на охранника. Тот лишь сочувственно пожал плечами. Ничего не поделаешь — она должна была выполнить просьбу, это всё ещё было частью той же позы. Крисси вздохнула и раздвинула ноги.
Толпа ахнула и зашепталась, особенно парни. Они наклоняли головы, пытаясь разглядеть поближе. Как отметил президент Рейберн, у Крисси был густой куст, но не настолько, чтобы скрыть губки, особенно когда она раздвинула ноги.
Девушки не знали, как реагировать. Некоторые оттащили своих парней. Другие не могли отвести глаз от голого тела Крисси, словно наблюдали аварию — не их дело, но невозможно не смотреть. Парни были менее сдержанны. Их заботило только скрыть свои эрекции.
Майкл же колебался. Он разделял этот унизительный день с Крисси и знал, что его очередь придёт. Он видел, как ей стыдно. Но не мог игнорировать зрелище. Хотя нет, мог бы отвернуться. Но разве это реально для молодого парня? Как не смотреть на девушку, держащую свои груди, с розовыми сосками, торчащими на гладкой белой коже её пышной груди, а теперь ещё и раздвигающую ноги, чтобы видно было её киску? Майкл хотел обойти спереди, чтобы самому посмотреть, но знал, что ей это не понравится.
Тем не менее он реагировал, как другие парни: его маленький член медленно вылезал из крайней плоти, сначала показав головку, а затем утолщаясь и удлиняясь, пока он наслаждался видом Крисси, держащей груди и раздвигающей ноги.
Часть Майкла не возражала против роста — это скрывало его маленький размер. Но, начавшись, процесс было трудно скрыть.
Терри, третьекурсница, первой заметила или, по крайней мере, первой открыто это признала.
— Боже, Майкл, — сказала она, притворяясь наивной, — я никогда не видела мужскую эрекцию.
Несколько девушек хихикнули — кто-то знал, что она играет, а кто-то думал, что она и правда такая простодушная. В Аббервилле многие девушки ещё не видели голый стоячий член и были искренне заворожены видом набухшего пениса Майкла.
Она продолжила:
— Будь милым, сделай его максимально большим и твёрдым? — Она мило захлопала ресницами, заложив руки за спину и покачивая бёдрами, будто это невинная просьба. — Я была бы так благодарна, если бы ты показал мне, как выглядит стояк.
После такого кокетства Майклу не пришлось ничего делать рукой. Скажи ему такое любая девушка в другой день, он бы с радостью согласился и возбудился бы ещё в штанах. Даже если это было в шутку, его член взлетел, как гремучая змея.
Внимание толпы переключилось с Крисси на Майкла, и она воспользовалась моментом, чтобы опустить груди и свести ноги. Ей не нужно было держать позу вечно, и теперь горячее место занял Майкл.
Девушки наклоняли головы и маневрировали, чтобы увидеть, как член парня набухает и растёт. Такое событие на кампусе они не могли представить, и это было чертовски круто. У Майкла было немного, но он был единственным шоу с возбуждённым мужским достоинством.
Скоро он достиг пика, который не впечатлил. Девушки ожидали большего. Некоторые не скрывали смешков, хотя пара всё же была поражена — это был их первый стояк.
Терри наклонилась, упёршись руками в колени, и придвинулась ближе, чтобы рассмотреть. Это вызвало переполох в толпе — никто не знал, что она задумала. Хэнк тоже подошёл ближе.
— У тебя самый милый маленький стоячок, Майки, — сказала она. Было неясно, комплимент это или насмешка. Майкл всё больше смущался и воспринял это как оскорбление.
— Больно, когда он так твердеет? — спросила она, зная, что нет, но продолжая дразнить.
— Нет, нет, не больно.
Она посмотрела на него с милым выражением.
— Было бы так мило, Майки, если бы ты взял его в руку.
Майкл действительно хотел схватиться. Казалось, член умолял о прикосновении, о стимуляции. Он знал, что это будет выглядеть глупо, но часть его хотела этого. Так он хотя бы прикрыл бы его рукой.
Когда он это сделал, рука Крисси коснулась его плеча в знак сочувствия. Майкл почувствовал её заботу, но это ещё и возбудило. Касание было лёгким, не на члене, но это была рука девушки, пока он трогал себя, да ещё и голой девушки. Он представил, что она подбадривает его дрочить для неё, гладя его руку, пока он гладит член. Глаза девушек расширились от шока и удивления, глядя, как голый парень мастурбирует в коридоре.
— Ох, Майки, — продолжила Терри, — так ты делаешь, когда играешь с собой?
— Время вышло, — скомандовал Хэнк. Время и правда кончилось, и охранник был рад — он не знал, куда это зайдёт. Облегчение между занятиями было против правил, но он не был уверен, запрещено ли притворяться, что мастурбируешь. Надо будет проверить, пока Крисси и Майкл на первом занятии.