Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Глотая шёпот мрамора

◉ 1 просмотров
Размер
18 px

Алиса всегда думала, что рай пахнет озоном после грозы, а выглядит как пульт с сорока восемью дорожками. Она сидела в своей студии, натянув на уши мониторные наушники, и вслушивалась в тишину. Но тишина, как назло, не была чистой. В ней копошился микроскопический гул вентиляции, далекий гул трассы за двойным стеклопакетом и, самое ужасное, — едва уловимый писк блока питания в старом синтезаторе.

Она поморщилась.

Шум — это ложь. А голос — это голая правда.

За пятнадцать лет работы с аудио Алиса научилась читать людей по обертонам. Она знала, что врущий человек слегка повышает тон — микроскопически, на полтона. Она различала вожделение по характерной хрипотце, которая появляется внизу диапазона, словно кто-то проводит бархатной тряпкой по струнам контрабаса. Ей достаточно было услышать, как человек произносит простое «Здравствуйте», чтобы понять, хочет ли он её трахнуть, обмануть или просто одолжить денег. Именно поэтому она избегала свиданий.

Голоса для неё были как рентгеновские снимки — слишком детальные, чтобы сохранить иллюзию прекрасного.

— Алиса, мне нужен звук камня, — сказал режиссёр по телефону. — Не абстрактный хруст гравия, а плоть камня. Чтобы зритель чувствовал, как резец входит в мрамор. Сделай.

И она сделала. Нашла в интернете частную мастерскую скульптора, который работал с каррарским мрамором. Мастерская находилась на окраине, в здании бывшего литейного цеха. Алиса взяла диктофон, пару конденсаторных микрофонов и поехала, надеясь записать тот самый «сочный» звук, за который ей платили бешеные гонорары.

Она толкнула тяжёлую железную дверь и вошла.

Внутри пахло сыростью, каменной пылью и ещё чем-то древним, напоминающим запах костей. Свет просачивался сквозь запылённые окна под потолком, рисуя длинные полосы на бетонном полу. В центре цеха стоял мужчина спиной к ней. Он был в простой белой футболке, покрытой серой пылью, и склонился над огромной глыбой, почти в рост человека.

Алиса замерла на пороге, втянув воздух.

Она не слышала ничего .

Ни скрежета, ни ударов молотка, ни даже дыхания. Абсолютная, вакуумная пустота. Скульптор работал резцом, и его движения были так плавны, что сталь не скрипела, а будто таяла в камне. Алиса видела, как напрягаются мышцы его спины, как выступает тонкая испарина на затылке, но уши отказывались верить. Тишина звенела, давила на барабанные перепонки.

Она сделала шаг вперёд, и под её ногой хрустнула крошка.

Мужчина вздрогнул и обернулся.

Вот тут-то Алиса и поняла, что попала.

Он посмотрел на неё. У него были светло-серые глаза, почти прозрачные, как вода в горном ручье, и чёткая линия скул, выточенная самой природой. Он смахнул пыль с рук и жестом показал: "Кто вы?"

Алиса растерянно заговорила, тараторя, как всегда делала, когда нервничала:

— Здравствуйте! Я из студии звукозаписи, мне нужен фоли-эффект, звук резца по мрамору... Я вижу, вы работаете, это идеально, если можно записать...

Она говорила, а он слушал. Но вместо того, чтобы ответить, он просто слегка развёл руками и указал на своё горло. Затем достал из кармана джинсов телефон, быстро набрал что-то в заметках и показал ей экран.

«Я не говорю. С рождения. Но если вам нужен звук — я могу поработать, пока вы записываете. Я не мешаю?»

Алиса прочитала текст. Потом перечитала. Потом подняла глаза на его лицо и поняла, что её мир рухнул.

Она не слышала его голоса. Ни хрипотцы, ни обертонов, ни фальши. Его душа была закрыта для неё наглухо, как сейф, к которому у неё не было ключа. Впервые за пятнадцать лет она стояла перед человеком, чьи намерения, чувства и желания были для неё тайной. И от этой неизвестности у неё перехватило дыхание. Это было самое сильное возбуждение, которое она испытывала в жизни.

— Нет, — сказала она, сглатывая. — Не мешаете. Напротив. Вы... идеальны.

Он странно на неё посмотрел — серые глаза будто засветились изнутри — и, усмехнувшись уголком губ, отвернулся обратно к мрамору. Он поднял резец, и Алиса, наконец, включила запись.

Но записывала она вовсе не камень.

Она смотрела на его руки. Как они сжимали инструмент. Как каменная пыль оседала на его предплечьях, делая кожу матовой и похожей на античную статую. Она слышала, как в её собственной груди гулко, с перебоями, стучит сердце, и это эхо заглушало всё вокруг.

Спустя час она ушла, так и не получив нужного звука. В наушниках был записан лишь лёгкий шорох одежды, её собственное сбитое дыхание и тишина, которую создавал этот немой скульптор.

Она села в машину, прижалась лбом к холодному рулю и поняла, что хочет вернуться. Она хотела услышать его тишину. Хотела понять, звучит ли она так же оглушительно, когда он спит, когда он злится или когда он хочет женщину.

Алиса завела мотор и вместо радио включила только что сделанную запись. Из динамиков полилась чистая, кристальная тишина.

Она улыбнулась. Никогда ещё тишина не звучала так громко и так сладко.

← К рассказам
Оцените рассказ