все 18+
Шорох гравия под колёсами и знакомый гудок машины заставили Елену вздрогнуть. Из двухнедельной командировки вернулся муж — Сергей. Он вошёл во двор, усталый, пахнущий дорогой и мужским парфюмом, но с широкой, радостной улыбкой.
Едва он поставил сумки на траву, из дома с радостными криками выскочили Алина и Маша. На них были всё те же легкие сарафанчики, а бельё, разумеется, было не надето ещё с утра. Девочки на бегу подпрыгивали, задирая подолы и сверкая своими абсолютно голыми, розовыми попками и гладкими писями.
— Папочка приехал! — визжали они, бросаясь к нему.
Сергей захохотал, подхватил сначала старшую, а потом и младшую, закружив их в воздухе. Он абсолютно искренне обрадовался этой домашней, непринуждённой обстановке. Подбросив Машу над собой, он со смехом чмокнул её прямо в голое пузико и опустил губы ниже, шутливо поцеловав её маленькую, розовую писю.
— Хи-хи-хи! Папа, щекотно! — заливисто зачирикала Маша, болтая ножками в воздухе.
Сергей точно так же подбросил Алину и чмокнул её в гладкую, кукольную писю, отчего девочка задорно захохотала.
Елена, стоявшая на крыльце, вся сжалась и ёжилась от этого зрелища. Внутри всё сжималось от отголосков недавнего позора.
— Папа, а мы теперь всегда так бегаем! — захлёбываясь от восторга, сдала всё Алина, пока Сергей держал её на руках. — И мама с нами бегала без трусиков! А потом пришла вредная соседка, полоскала маму по голой попе прямо на кухне, а потом поставила на соль за то, что у неё пися была видна до самой матки!
Сергей на секунду замер. Его взгляд отпустил смеющихся детей и медленно переместился на Елену, которая мгновенно вспыхнула до корней волос и готова была сквозь землю провалиться. По мере того как до него доходил смысл детских слов, его глаза расширялись, а в жилах заиграла острая, смешанная волна неожиданного возбуждения и мужского гнева.
— Чего-о-о?.. — протянул Сергей, опустив дочек на траву и сделав шаг к Елене. В его глазах вспыхнул темный, чувственный огонёк. — Это что же получается... Пока я в командировке на работе херачил, вы тут с мамочкой настоящий публичный дом устроили?! С поркой и голой писей перед посторонними?!
— Серёжа, это не так... всё вышло случайно, — забормотала Елена, сгорая от адского стыда под его пристальным, горячим взглядом.
— А этой бабке я сейчас пойду и морду набью! — рубанул Сергей, разворачиваясь к калитке. — Совсем из ума выжила, на мою жену руки распускать!
— Не надо! Серёжа, прошу тебя, не надо никаких скандалов! — отчаянно выдохнула Елена, хватая его за руку и сжимая губы от смущения.
Вечер прошел в удивительно теплой, но вибрирующей от скрытого напряжения атмосфере. За ужином девочки сидели на стульях в своих легких сарафанчиках. Они постоянно крутились, поджимали под себя ноги, и их маленькие, розовые писи то и дело мелькали в свете люстры. Сергея это ничуть не смущало — наоборот, ему нравился этот уютный, домашний нудизм.
Он пригубил коньяку, посмотрел на Елену, которая чистила овощи в плотных шортах, и с лукавой ухмылкой тихо спросил: — Лен, а ты чего в такой жаре паришься? Не хочешь, как дочки, проветриться? У нас же теперь свободный дом.
Елена покраснела как рак, уткнувшись взглядом в кухонную доску и ничего не ответив, хотя внутри от его тона всё сладко сжалось.
Позже, когда уложенные спать девочки уснули, Сергей закрыл дверь в их спальню на засов. В комнате горел только тусклый торшер.
Сергей подошел к Елене, стоящей у кровати, и его лицо вдруг стало преувеличенно строгим. Он скопировал скрипучий, осуждающий голос их пожилой соседки: — Это что же тут такое творится, а?! Елена! Опять перед людьми голой жопой светишь?! А ну-ка, марш ко мне на перевоспитание!
Елена прыснула от смеха, но тут же опешила, когда Сергей властно взял её за запястья и потянул к себе. Это было одновременно невероятно смешно и остро, до мурашек, возбуждающе. В нем проснулся азарт, а её накрыла знакомая волна сладостного стыда.
— Раздевайся, бесстыдница! — строгим, «соседским» тоном приказал Сергей, медленно расстёгивая пуговицы на её блузке.
Елена подчинилась, сгорая от смущения. С каждым сброшенным предметом одежды — блузка, шорты, а затем и кружевные трусики — её тело охватывала крупная дрожь. Когда она осталась совершенно голенькой перед мужем, играющим роль строгой воспитательницы, соски на её груди мгновенно затвердели и вытянулись от нахлынувшего возбуждения. Ей казалось, что на неё снова смотрят чужие, осуждающие глаза, и от этого сокровенная вульва Елены начала трепетно и влажно сжиматься, истекая соком.
— Боже, Серёжа... какой стыд... — прошептала она, пытаясь прикрыть ладошками свою раскрывающуюся, мокрую писю.
— Никаких «прикрываться»! — «осудил» её Сергей, мягко разводя её руки в стороны и толкая на мягкую кровать.
Он накрыл её своим телом. Это был самый страстный, дикий и сочный секс за всю их совместную жизнь. Накопленный стыд, фантомные воспоминания о порке, жара и откровенное безумие этого вечера выплеснулись в неистовую страсть. Елена стонала на весь дом, её горячее, напитанное влагой влагалище с небывалой, жадной силой и страстью сжимало твёрдый член мужа, отвечая на каждый его глубокий толчок сладкими, спазматическими импульсами полного, оглушительного восторга.