Дисклаймер: Все события в рассказе вымышленные, любое сходство с реальными событиями случайно. Всем участникам повествования на момент описываемых событий больше 18 лет.
Сашка лежала в кровати, обняв ногами валик скомканного одеяла. Лучи утреннего солнца грели её спину. Вставать не хотелось. Она думала о том, как теперь вести себя дома с отцом. Притворяться, как будто ничего не произошло, было уже невозможно. Вчера она потратила часть денег, которые получила в качестве чаевых от Вадима на одежду и косметику. Шопинг оказался таким увлекательным, когда есть деньги и Сашка незаметно для себя набрала целую кипу пакетов. Отец пришёл в ярость увидев её в дверях с покупками. Проститутка – это самое приятное, что она услышала в свой адрес. В порыве гнева он набросился на неё и начал срывать с неё новый топик и модную клетчатую юбку, обосновывая это тем, что «потаскухе одежда вообще не положена».
– Ты совсем охренела? Тебе деньги девать некуда шлюха? Понравилось ноги раздвигать? – заводился отец, рывками освобождая её от одежды – Мокрощелка сопливая. Я тебе покажу новые шмотки. Будешь голой ходить, раз такая безмозглая.
Сашка не могла вставить и слово в своё оправдание, она никогда не видела отца в таком состоянии и боялась даже пискнуть, чтобы не разозлить его еще больше. Лишь когда он принялся стягивать с неё трусики, она жалобно заскулила и вцепилась руками в резинку.
– Что я там не видел? – осклабился отец, заставляя её убрать руки – ты каждому встречному свою дырку подставляешь. Я что, хуже? Пусти говорю...
Сашка сдалась и расцепила пальцы. Отец обошёл её сзади и прижал к себе худощавое покрывшееся мурашками тело дочери.
Степаныч злился не столько на дочь, сколько на всю свою катящуюся под откос жизнь. Все что у него было, больше не принадлежало ему. Жена, квартира, деньги, теперь дочь. Он подсознательно цеплялся за последнюю ниточку, пытаясь контролировать хоть что-то в своей никчёмной жизни. Свалившееся на них несчастье сломило обоих, превращая дочь в безвольную сексуальную куклу, а отца в ненасытного помешанного на сексе и разврате извращенца. Одержимость заставляла Степаныча действовать не разумно и агрессивно. А Сашка подчинялась и не сопротивлялась, безропотно делая всё, что скажут. Ей стало легче от того, что она не имела своей воли, не принимала решений, плыла по течению. Так Степаныч приобрёл негласное право получать от дочери то, чего ему так долго не хватало в холостяцкой жизни. Он обнимал голую съёжившуюся девушку, зарываясь лицом в её волосы, ощущая пьянящий аромат и накатывающую волну возбуждения. Оставаясь один на один со своими фантазиями, он не раз представлял себе этот момент. И теперь, когда всё случилось на самом деле, он медлил, не решаясь перейти последнюю черту. Он понимал, что после этого их жизнь не будет прежней, он страстно хотел этого и очень боялся. Похоть взяла верх и он, схватив дочь, потащил её в свою комнату. Распластавшаяся на кровати девушка уткнулась лицом в подушку, а Степаныч не торопясь рассматривал соблазнительные очертания её попы, проводил пальцами по гладкой упругой коже. Подбираясь всё ближе к заветной цели. В этот раз над ним никого не стоял, и он мог не спешить и не стесняться. Разминая руками ягодицы дочери, он разводил их в стороны проникая пальцами глубоко внутрь и растопыривая её беззащитные дырочки. Сашка тяжело и глухо дышала. Когда отец забрался на неё, придавив всем телом, она почувствовала его напрягшийся конец ищущий головкой вход в её лоно. Он запустил одну руку ей под низ живота, а второй крепко сжал грудь. Узкое тесное пространство с приятной обволакивающей нежностью приняло его член. Окаменевший орган казалось еще больше увеличился в размерах и приобрёл повышенную чувствительность, заставляющую Степаныча стонать от наслаждения при каждом новом движении. Вкусив запретный плод уже нельзя было остановиться. Степаныч, яростно терзая хрупкую девушку, прибавлял темп. Сашка раскинув ноги в стороны охала и содрогалась всем телом в такт его толчкам. Стремительно приближавшаяся кульминация не заставила себя долго ждать. Отец вытащил член, забрызгивая семенем её спину, а затем, как подкошенный, рухнул рядом с ней на кровать. Сашка, не говоря ни слова, встала и пошла в ванную. Позже ночью, когда она уже уснула, отец пришёл в её комнату и, аккуратно сдвинув одеяло, при свете ночника долго рассматривал её. Задравшаяся ночнушка оголила её зад, но Сашка продолжала делать вид что спит, лёжа на животе и положив руку под голову. Одна нога её была вытянута, а вторая согнута в колене. Она понимала, что в такой позе её интимные места максимально открыты, но не решалась пошевелиться в надежде что он уйдёт насмотревшись. Отец же никуда уходить не собирался, налюбовавшись видом спящей дочери он снял трусы и пристроился с ней рядом. Запустив руку между ног, он начал поглаживать её киску смочив пальцы слюной.
– Я не хочу, не надо, дай поспать – нарочито сонным голосом пробормотала Сашка
– Ты спи, спи... – не останавливаясь продолжал отец – Я быстро.
Он снова забрался сверху и раздвигая её ноги принялся за дело. Молодое, едва созревшее тело влекло и развращало его. Он никак не мог прекратить думать о ней. Получив желаемое, он быстро кончил, и, не удосужившись вынуть член, еще какое-то время лежал с ней в обнимку наслаждаясь моментом.
Из-за этих ночных приключений Сашка не выспалась и проснулась в плохом расположении духа.
Что бы продемонстрировать своё отношение к произошедшему, она намеренно не стала одеваться. «Мол хотел, чтобы я ходила голой – получите распишитесь». Однако, её провокация имела обратный эффект. Отец ничуть не смутился, лишь едко прокомментировал её новый социальный статус: «Шлюха – она и есть шлюха». Когда девушка поняла свою ошибку было уже поздно что-то менять. Степаныч повернул с внешней стороны защелку и открыл дверь в туалет в тот момент, когда Сашка писала сидя на унитазе.
– Открой ротик
– М-м-м – девушка пыталась противостоять упирающемуся в губы члену
– Открывай по-хорошему – он взял её за подбородок, фиксируя голову и не давай ей уворачиваться – Всё-равно заставлю.
Её робкое сопротивление еще сильнее возбудило Степаныча. От гонора и апломба, с которым она продефилировала перед ним в чём мать родила, не осталось и следа. Деваться было некуда и Сашка старательно обхватила губами ствол оказавшегося во рту члена.
– Зубы убери – поправлял её отец – Аккуратнее... нежнее...
Хороший минет утром может поднять настроение на весь день, но только не тому, кто его делает. Для Сашки это были мучительные пять минут. Отец почти не давал ей передышки заставляя глубоко и часто глотать член. Она как могла старалась не паниковать, успокаивая себя тем, что это скоро закончится. Дышать получалось через раз, глаза заволокло мокрой пеленой, а изо рта изливался непрерывный поток слюней, стекающих по подбородку. Рука на затылке с силой прижимала её носом к волосатому паху, размазывая склизкую субстанцию по раскрасневшемуся лицу.
– Давай, давай. Еще чуть-чуть – приговаривал отец, ощущая с каким приятным хлюпаньем член скользит в узкой глотке.
Когда Сашка начинала давиться и конвульсивно дергаться, пытаясь выплюнуть всё изо-рта Степаныч давал ей немного отдышаться. Затем член снова ложился на её язык и проскальзывал на всю, отведённую природой, длину внутрь. На последнем этапе, когда подступил момент извержения, Степаныч освободил рот дочери и подставив её лицо под обстрел, начал забрызгивать его обильными порциями своего семени. Заставив девушку рефлекторно зажмуриться и закрыть глаза.
– Всё? – недовольно спросила она, пытаясь убрать с глаз сперму, чтобы дойти до раковины.
– Всё – отдышавшись ответил Степаныч – Иди умойся поставь чайник.
Достав йогурт из холодильника Сашка непроизвольно поморщилась и ощутила приступ подступающей к горлу тошноты. Поняв, что лучше не стоит этого делать, она убрала его обратно и принялась резать бутерброды. Она стояла на кухне голой с распущенными волосами и готовила завтрак себе и отцу. Тот подошёл сзади и положил руку на её попу.
– Ты должна всегда заплетать волосы – рука опустилась ниже, ощупывая промежность – Не хочу, чтобы они закрывали твою красоту.
– Угу...
– Или сделай короткую стрижку – он шептал ей на ухо и продолжал её лапать.
– А денег на стрижку не жалко? – на автомате съязвила Сашка и тут же об этом пожалела.
– Ах ты сучка – Степаныч с силой опрокинул её на столешницу и с размахом принялся лупить её по заднице.
– Я всё поняла, не надо – Сашка завизжала от боли и стала умолять его остановиться – Я больше не буду...
– Иди приведи себя в порядок – процедил отец, прекратив экзекуцию и немного остыв.
Сашка вытирая выступившие слёзы убежала к себе в комнату. Её не было минут десять. Когда она наконец явилась Степаныч одобрительно цокнул языком. Похоже его метод воспитания сработал.
Сашка заплела волосы в два больших пучка по бокам головы, уложила прядки, добавила несколько заколок, подвела глаза и даже одела черный плетеный чокер из лески плотно прилегающий к шее и похожий на красивый кружевной ошейник. Кусая нижнюю губу, она замерла перед ним пряча руки за спиной и перекатываясь на стопах с пяточки на носочек, и испытывающе посмотрела на него оценивая реакцию на свой образ.
– Подойди сюда – отец указал жестом место перед собой.
Девушка вплотную подошла сидящему на стуле отцу, практически прижавшись своей маленькой грудью к его лицу. Степаныч остался доволен исполнительностью и сообразительностью дочери. Он нежно поцеловал твердый коричневый сосочек и обнял её за талию. Ему хотелось поцеловать каждый участочек её тела, но пора было идти на работу, а ей на учёбу.