Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

" Добрая соседка" часть 62

◉ 2 просмотров
Размер
18 px

- Ну как папа не укачало в полёте. - спросила у меня Берта, когда " Боинг 777" совершил посадку в международном аэропорту Франкфурта на Майне.

Весь полёт от Москвы до Франкфурта, не превышал и трёх часов. И хотя я впервые летел на огромном турбореактивном пассажирском лайнере, меня не укачало и я чувствовал себя прекрасно.

Да я и не мог ударить в грязь лицом. Ведь рядом со мной в самолёте сидела красивая пожилая немка. Ветеран Вьетнамской войны, очаровательная баронесса фон Браун.

— Я же тебе сказал дорогая. - что с тобой готов лететь на край света. И единственное, что я сейчас хочу, это добраться до твоего дома в Кёльне и лечь с тобой в постель. - ответил я своей пожилой дочке спускаясь с ней под руку по трапу самолёта.

— Это произойдёт через пару часов. - я арендовала машину в аэропорту, так что поедем в Кёльн с ветерком. - улыбнулась Берта, своей очаровательной улыбкой, блеснув ровными рядами белых, словно у молодой зубов.

А я глядя на эту респектабельную пожилую женщину в дорогой норковой шубе с распущенными по плечам чёрными волосами. Всё больше влюблялся в неё.

Молодые девушки меня не привлекали, мне нравились зрелые, красивые самки, такие как моя мать Марина и тётя Оксана. А так же сексуальные бабки, у которых ещё есть порох в пороховницах. И моя пожилая дочка Берта, как раз была женщиной из моих желаний.

— Держи дипломат Костя, сам знаешь что в нём. Ты парень сильный, не то что мой Клаус. - сказала мне Берта, давая в руки кожаный кейс, в котором лежали золотые слитки.

Во время полёта, чёрный " дипломат" лежал на коленях у моей дочки. Сдавать его в багаж Берта не стала, так как был риск, что золото могут украсть или потерять в багажном отсеке, что бывало в аэропортах.

— Не беспокойся, у нас низкая преступность, но все же будь на чеку. - ещё раз предупредила меня Берта, когды мы вчетвером вошли в здание аэровокзала.

Я шёл впереди под ручку со своей респектабельной дочкой в дорогой норковой шубе, балдея от запаха её французских духов, который шёл от распущенных по воротнику шубы, тёмных волнистых волос баронессы.

Ильза с Клаусом шли вдвоём позади нас и всё время о чём-то оживлённо переговаривались по немецки.

Молодая немка, то и дело озиралась по сторонам. Ей было непривычно попасть на родину спустя пятьдесят лет, ведь во времена Гитлера когда она поступила на службу в " люфтваффе", всё было другим.

Да и мне по честному было как то не по себе, в этом огромном здании из стекла и бетона, внутри которого находился настоящий людской муравейник. Я и в Москве то был за всю жизнь пару раз, а тут огромное количество людей говорящих по немецки, вызывало у меня чувство смятения.

— Спустимся на эскалаторе вниз, там находится подземная парковка. - и я возьму напрокат автомобиль, который забронировала ещё перед полётом из Москвы. - предложила мне Берта, беря под руку чтобы я не оступился на лестнице эскалатора.

И правильно сделала, живя в Плетнёвке, в этой глуши, я совсем одичал от благ цивилизации и едва не покатился вниз по движущей лестницы эскалатора, рискуя сломать себе шею.

— Вот он наш красавец. - Костя ты со мной на переднее сиденье садись, а вы молодежь сзади устраивайтесь. - скомандовала Берта, идя с ключами от стеклянной будочки клерка, ответственного за прокат автомобилей.

Моя пожилая дочка, подвела нас к серебристому " мерседесу" представительского класса.

— У меня дома " ауди", а этот слишком громоздок для города. - Берта ключом открыла дверь машины, села на водительское сиденье и запустила двигатель.

Я сел рядом со своей взрослой дочкой, которой по виду со стороны, доводился скорее всего сыном или внуком, но ни как не отцом.

Аэропорт Франкфурта на Майне, находился вдали от самого города. И мы выехав из него на машине, миновали загруженные городские улицы, светофоры, и стояние в пробках.

Берта вела машину по скоростному четырехполостному автобану , гладкому как стекло. Двигаться вперёд по двум полосам этой дороги можно было только в одном направлении.

Автобан был разделен заградительной полосой из железобетона, и машины ехали в разных направлениях, не имея возможности выехать друг другу навстречу.

В России таких широких и безопасных дорог и в проекте не было. Я где-то читал, что автобаны в Германии, начали строить ещё до войны по прямому указанию Гитлера.

— Вы хорошо умеете водить автомобиль баронесса. - сказал я Берте, делая пожилой немке комплимент.

Я сидел рядом с ней на пассжирском сиденье, смотрел то на дорогу, то в зеркало заднего вида, наблюдая как Ильза с Клаусом сидя на заднем сиденье, целуются взасос.

Молодой немец всерьёз кадрил мою жену, а мне это было по барабану. Былая любовь к Ильзе прошла. Теперь я любил свою дочь Берту, красивую и сексуальную женщину за пятьдесят лет.

— Тут нельзя тихо ехать. - за медленную езду можно получить крупный штраф. - пояснила мне Берта, заметив мой удивлённый взгляд на спидометр.

А стрелка на нём уверенно легла на отметку в сто восемдесять километров в час.

Мимо нас на огромной скорости проносились машины, и никто их за это не штрафовал. Что было удивительно, ведь у нас в России, тут же бы тормознули гаишники и охреначили по полной, да ещё бы права отобрали за такую езду.

— Я сейчас пойду в банк, положу наше золото на хранение в свою ячейку. - а вы меня в машине подождите. - сказала нам Берта, когда через два часа, мы приехали в город на Рейне.

Кёльн один из четырёх крупных немецких городов, буквально стертых с лица земли во время войны. Многие здания в городе были отстроены заново, но кое-что удалось сохранить, и это был Кёльнский собор, недалеко от которого мы сейчас и стояли.

— Я была в Кёльне до войны. - училась в аэроклубе. Но город стал другим, кроме собора тут нет старых домов. - удивлённо говорила Ильза, выйдя из машины, стоя на тротуаре, смотря на величественное здание Кёльнского собора.

Эта церковь, построенная в средние века, была одно время самым высоким зданием мира, а в наши дни входит в тройку высоких церквей на планете.

— Все в порядке, я положила золото на хранение. - теперь можно ехать домой. Я соскучилась по тебе дорогой. - Берта подошла ко мне и обняв поцеловала прямо на улице.

Но на нас никто не обращал внимание, уже стемнело и вечерний Кёльн, горел тысячами огней. Мы сели в машину и влились в поток автомобилей снующих по улицам немецкого города.

И что меня удивило, так это обилие рекламы, которая была буквально везде, в окнах магазинов и на крышах домов. По сравнению с тёмной и невзрачной ночной Москвой, в которой мы были вчера вечером. Кёльн горел и переливался разноцветными огнями. Это был настоящий капиталистический рай, а мы в России только пять лет назад, как вышли из  мрачного унылого " совка".

— Всё дальше на такси поедем. - машина взята в аренду, и её отгонят в аэропорт Франкфурта. - сказала Берта, когда мы въехали на ярко освещённую стоянку автомобилей разных марок.

Это был пункт проката машин, которые за деньги, мог взять любой желающий в личное пользование на определенное время. Что было удивительно для меня. Ведь в России не было такой услуги и нам ещё предстоит к этому придти.

— Вот район где мы живём с Клаусом. - он называется Линденталь, и является одним из тихих и комфортных мест в городе, удобным для проживания. - пояснила мне Берта, когда машина такси на которой мы ехали, выбралась из шумного центра Кёльна и привезла нас на его окраину, в район двухэтажных домов.

Тут не было яркой и навязчивой рекламы как в центре, а строения не очень высокие.

— Вот мой дом, он принадлежит мне и ещё одной семье. - пояснила мне дочка, расплачиваясь с водителем такси.

Мы стояли возле двухэтажного дома, с аккуратно покрашенными зелёной краской стенами. У здания имелись два подъезда с обеих торцов. И как я понял этот благоустроенный двухэтажный коттедж, принадлежал двум разным хозяевам. И таких домов было много, они стояли в ряд по улице, освещенные фонарями.

— Я купила квартиру в этом доме совсем недавно. - но мне нравится в нём жить. - сказала Берта, открывая дверь в подъезде своим ключом.

И что меня удивило, так это то, что двери в подъезде дома были стеклянные. Которые можно было легко разбить и проникнуть внутрь в отсутвие хозяев.

— Молодые вы на первом этаже распологайтесь, а мы на втором. - сказала Берта, когда мы зашли в квартиру.

А она была огромной и двухэтажной, так как я увидел винтовую лестницу в углу комнаты, которая вела наверх.

— Тут на каждом этаже есть всё необходимое для жизни. - только наверху нет кухни, она расположена внизу. - пояснила мне Берта, когда мы с ней оставив внизу молодых, Клауса и Ильзу, стали подниматься на второй этаж, по удобной винтовой лестнице без перил.

Да они и не были нужны, лестница ведущая наверх в доме, была сделана настолько удобно, что подъем по ней и не чувствовался.

— Пока кухня мне точно не нужна баронесса. - единственное что я хочу, так это насладиться твоими прелестями Берта. - сказал я своей пожилой дочке, поднявшись с ней наверх в другой этаж квартиры.

А там обстановка была точно такая же как и на первом этаже, уютная гостинная, зал, несколько спален. И даже туалет с ванной комнатой, были на втором этаже, как и на первом. Это меня вообще поразило, таких удобств, да и квартир  даже Москве не было.

— Вот твоя мать мне в карман сунула перед поездкой. - думаю они нам не помешают. - смеясь сказала Берта, выкладывая из кармана норковой шубы, несколько шоколадок в красной обёртке со свастикой, и коричневый тюбик с " первинтином".

Марина умница, дала с собой Берте немецкую наркоту, для поднятия настроения. Хотя у меня и без этих шоколадок и таблеток стоял колом член.

— Да у меня и так стоит на тебя Берта. - хочу на трезвую тебя трахнуть дочка. - сказал я пожилой немке, помогая снять с неё норковую шубу.

— Но тогда пошли в ванную папа. - смоем с себя дорожную грязь и пот и я твоя. - смеясь предложила мне Берта, ложа шубу на кресло в гостиной.

— Женщина должна пахнуть естественно. - потом в душ сходим, а сейчас я хочу вас баронесса. - ответил я дочке, целуя её в губы взасос.

Я где-то читал, что Наполеон возвращаясь домой из дальнего похода, писал своей Жозефине, королеве Франции. Чтобы она не мылась и ждала его возвращения. Император любил запах женского пота и немытого тела. Так и я сейчас подобно Наполеону, хотел трахнуть свою дочку, до похода в ванную комнату.

— О нет, мне Вьетнама с лихвой хватило. - мы там неделями не мылись, жара страшная в джунглях, и пот разъедает кожу. Так что я теперь ярая сторонница гигиены. Да и если есть возможность принять душ, зачем же заниматься сексом не смыв с себя пот. - Берта оттолкнула меня от себя, не дав её раздеть и завалить на диван в гостиной.

Пожилая немка сама разделась, бросив одежду на пол в гостиной и виляя пухлыми ягодицами, пошла в ванную, игриво смотря на меня. А я сбрасывая с себя одежду на ходу, пошёл вслед за ней, за прекрасной немкой, которая и в пожилом возрасте, могла дать фору молодым девушкам.

— Помой меня папа. - поухаживай за своей дочкой. - Берта дала мне в руки тюбик с шампунем и губку для тела.

Мы стояли с ней в ванной и я стоящим колом членом, касался чёрного заросшего чуть ли не до пупка, лобка моей пожилой дочки.

— С удовольствием баронесса. - я выдавил шампунь из тюбика на голову пожилой немке, намыливая её прекрасные волосы.

Мне было жутко по кайфу стоять с красивой немецкой бабкой в ванной, касаться головкой члена её чёрного лобка и тереть губкой намыленной душистым мылом, её холенное тело.

— Какой он большой у тебя папа. - и как моя мама его выдерживала? Ведь Ханна была худенькой и стройной девушкой в войну. - говорила мне пожилая немка, намыливая мою залупу мылом, обхватив сам член

← К рассказам
Оцените рассказ