— Вы проголодались или вам только чай? – она повернулась к плите, сознавая, как узкие трусики подчёркивают её ягодицы и как те подрагивают, прикрытые лёгким платьем.
— Чай… Чая достаточно, - сипло произнёс Гайс и откашлялся. – Посидишь вместе с нами.
Он пытался сосредоточиться, потому что его замечательный план рушился по дурацкой причине – мама выглядела слишком шикарно и сексуально, так что снова забыл, что хотел.
— Сегодня у нас было странное занятие… - проговорил он и замер, ожидая боли в висках.
— Ты не можешь обсуждать с непосвящёнными, - понимающе улыбнулась мама, присаживаясь к ним за стол. – Вам должны были объяснять на уроках действие Заклятия.
Ей не надо было опускать взгляд, чтобы убедиться, как сильно выделяются затвердевшие соски через ткань. Глаза мальчиков буквально овладевали её грудями, и она чуть наклонилась вперёд, глубоко вздохнула.
— И что же вам говорили?
— Что? А-а-а… Про разные позы… Послушания… и ещё… - пробормотал Гайс, стараясь смотреть в лицо мамы. – Про Офис и Тренинг…
— Это очень важный урок! Надеюсь, вы внимательно слушали! Не могла сказать тебе раньше, пока вам не сказали… В Офисе действуют другие правила, о которых остальные Белые не знают и не должны знать.
— Да, нам говорили, что вся Школа считается этим... Офисом!
— Самое главное, что нельзя забывать – Чародейки могут тебя не замечать, пока всё делаешь правильно, но заметят любую твою ошибку и строго накажут! – Омита видела, что её слова не воспринимаются. – И наказания будут очень болезненными!
— Болезненными? – Босат оторвал взгляд от её груди. – Розовая говорила о наказаниях…
— На занятиях вас будут приучать к боли и унижениям. Это будет что-то вроде… гимнастических упражнений. Иногда порка, но её чаще используют для сексуальной стимуляции.
— У нас есть уроки гимнастики, - Босат неловко усмехнулся. – Некоторые упражнения были очень… болезненными. Но… В каком смысле – приучать к боли?
— Ничего такого, что вы не сможете выдержать, - она постаралась добавить в голос убедительности. – Каждый Омега, которому предстоит работать с Чародейками, проходит такую подготовку. Дело в том, что они ревностно относятся к некоторым вещам и могут проявлять свою силу… внезапно. Чтобы избежать таких случаев, необходимо вести себя определённым образом. Могу по себе сказать, что ни разу не столкнулась с конфликтами или… с экстремальным поведение со стороны… Розовых.
Омита подбирала слова очень осторожно, боясь выдать те мысли, которые приходили ей в голову за несколько лет работы.
— Конфликты? Нам сказали, мы теперь не должны сами… - Гайс думал, как перейти к тому, ради чего он и притащил сюда приятеля.
— Совершенно верно. Если вы что-то сделаете неправильно и начнётся конфронтация, могут… Может очень плохо закончиться для обеих сторон, - женщина надеялась, что они пришли не просто поговорить, и решила сменить тему. – Именно поэтому, такое внимание уделяется вашей сексуальной… удовлетворённости. Чтобы ваши гормоны не принуждали вас совершать… опрометчивые поступки.
— Моя мама прекрасно с этим справляется! – Гайс моментально отреагировал на появившуюся возможность. – Она не просто очень красивая…
— Да, твоя мама… восхитительная! Извините, Омита-тина, - Босат осёкся и опустил взгляд. – Я знаю, что постыдно проявлять такой интерес…
— Его постыдно проявлять при посторонних, - женщина ободряюще улыбнулась и покосилась на сына. Тот опустил подбородок, и она продолжила. – Зрелой супруге, вроде меня, очень приятно, когда мальчики признают во мне Милфу.
— Ох! – Босат растерялся, услышав такое слово. – Я совсем не хотел…
— Ты не хотел? – Омита показала лёгкую обиду на лице. – Ты не считаешь меня настолько привлекательной? Или не хочешь признать этого?
— Я… Я не-е-е…
Гайс решил прийти ему на помощь.
— Мы с тобой уже достаточно взрослые, - спокойно произнёс он, ощущая себя опытным мужчиной. – И мама хорошо знает, что именно нас интересует. Я уже приходил к ней, и она предлагала свои ротик и попку…
— И попку! – сдавленно выдохнул Босат. – О-о-о!
— В чём дело? – Омита изобразила удивление, покачнув упругими грудями. – Твоя мама не предлагала тебе попку?
— Н-н-нет… Только ротик… Чтобы я излился…
— Я не хочу осуждать твою маму, но мальчику необходимо не только излиться, - поучающе проговорила она. – Ты должен получать полное удовлетворение и успокоение. Это очень важно!
— Мама, ты не откажешься… - сын многозначительно посмотрел на неё. – Показать Босату, как… делала со мной?
Он не хочет признавать перед ним их отношения? Омита даже не задумалась о причине.
— Я не должна оставлять мальчика в таком состоянии, - задумчиво произнесла женщина. – Меня тревожит, как ты к этому отнесёшься. Нам говорили, что некоторые сыновья ревниво относятся, когда их мама отдаётся... другому.
Увлечённый своим планом, об этом он не подумал! То есть, поделиться вчерашней мамой ему было бы не жалко, но мама сегодняшняя… Которую ещё сам не попробовал… С другой стороны, Босат будет настолько увлечён ею, что он сможет воспользоваться им. Эрайна говорила, что уже предлагала его попку, так что… Он быстро доработал идею, изобразив тяжёлый вздох.
— Мама, ты говорила, что иногда Милфа… признаёт мальчика Прикасаемым. Тогда она сама использует его… [E1]
— Конечно, это снимает проблему ревности, но возможно… он не захочет? – Омита тяжело вздохнула, так что её груди едва не разорвали ткань, и печально прикусила пухлую губу.
— Ох! Омита-тина! – Босат сполз на пол, уткнувшись лбом в округлые колени. – Позвольте мне признать вас своей Владелицей! Я хочу принадлежать вам!
— Ты знаешь, что тебе придётся сделать? Испить сок моего влагалища…
— О-о-о-о!!! Я готов! – буквально взвыл тот.
Гайс едва удержался от ухмылки. Когда Эрайна говорила, что ожидание приятней получения… Она сильно ошибалась!
— Ты будешь принадлежать мне, а не я тебе…
— Да-да! Я согласен! Я желаю этого!
— Мне придётся регулярно заботиться о своём Прикасаемом, - она сказала это, глядя на сына.
Тот привстал и, склонившись над приятелем, поцеловал её волосы. Конечно же, он сразу заметил, что мама сделала причёску, которую он просил. Надо будет сказать ей, когда они останутся одни… Им надо о многом поговорить… Желательно до того, как…
— Мальчики, идите со мной, - мама повела Босата за руку, сын направился за ними в… гостиную.
Когда они только переехали в этот дом, Гайс удивился, почему их с сестрой поселили в одной комнате, когда есть свободная. Мама объяснила просто: это гостиная, а та – детская. Вокруг журнального столика на мягком ковре стояли диван и два кресла. У стены небольшая кушетка и что-то вроде турника. Кажется, мама занималась тут гимнастикой, но это сторона её жизни Гайса не интересовала.
— Прими позу Покорности, - строго сказала она.
— Э-э-э… Про неё нам не говорили, - мальчик растерянно посмотрел на Гайса.
— Нам с неё начинали. Запомните главное: эту позу можно использовать только в Офисе и перед Бетами! В нашем случае – просто демонстрация твоего полного подчинения. Разденься! – Босат снова покосился на приятеля, но снял одежду и стянул трусы, прикрывая рукой торчащую… штуковину. – Встань на колени! Ноги шире, отставь попку! Попку выше! Немного наклонись вперёд и открой рот! Руки за спину!
Никогда Гайс не слышал от мамы таких приказных интонаций. И смотрел на происходящее с некоторым испугом. Только недавно он удивлялся, как бесцеремонно Владелицы обращались со своими Прикасаемыми, а оказалось, что подобное – совершенно нормально и даже существует определённый ритуал! Что ещё больше удивляло – это всё почему-то скрывалось! То есть, о таких отношениях все знали, даже он, только… Что только? Не понимал, что они обязательные? Или, что настолько всеобщие? Делать странные или неприятные вещи, потому что все так делают… Но делать тоже самое, потому что тебя заставляют… Это совершенно другое!
— Основная обязанность Прикасаемого – быть покорным своей Владелице не в ожидании благодарности или награды, - медленно проговорила мама, склонившись к самому лицу мальчика. Но сейчас он не смотрел в покачивающиеся у самого носа груди. Он смотрел именно в глаза Омиты. – Он желает сделать ей приятно и доставить наслаждение, ничего не получая взамен. Лишь тогда он сам будет счастлив. Это счастье невидимо и неуловимо… как запах. Но наполняет грудь теплом и туманит мозг…
Мама выпрямилась, чуть подтянув платье. Выпуклый холмик лобка просвечивал через тонкие трусики, и мальчик глубоко вдохнул соблазнительный аромат… И ещё… ещё…
— Ты будешь стоять в этой позе… Голый, доступный, с открытыми дырочками… Желая получить от меня наслаждение или страдание… Что я пожелаю тебе дать… - она делала паузу после каждой фразы. – Что тебе больше хочется?
— А-а-а… Что вы пожелаете, Омита-тина, - пробормотал он.
— Хороший ответ. Жди, - она снова вернулась к приказному тону и вышла из комнаты, подхватив сына за руку.