Глава 1.
Геннадий сидел на диване, медленно потягивая пиво, когда мимо промелькнула Диана. Она прошла молча, не взглянув в его сторону, и быстро скрылась на лестнице.
— Ну дела… — пробормотал он, удивлённо приподняв бровь.
Девушка явно была не в духе. Шаги её звучали резко, почти сердито. Геннадий хотел было окликнуть её, но передумал — пусть успокоится.
В этот момент телефон на столе завибрировал, издав резкий сигнал. Гена потянулся, нащупал аппарат и взглянул на экран.
Виктор.
В сообщении была фотография.
Геннадий щёлкнул по уведомлению, и его пальцы на мгновение застыли.
Диана в студии Виктора — в одних трусиках, с растрёпанными волосами, её грудь и живот покрывали белые разводы.
— Вот же сука… — прошипел он недовольно.
Пальцы быстро застучали по экрану.
«Витенька, а ты ничего не забыл? Вы с ней что-то делали?»
Прошло минут десять, прежде чем пришёл ответ.
"Да ты чего… Ничего не было, просто кончили ей на грудь. Ну, концепция съёмки такая была."
Геннадий нахмурился, откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул.
— Понятно… - отстучал он в ответ.
Он допил пиво, поставил бутылку и поднялся.
Наверху было тихо. Геннадий прошёл по коридору и остановился у двери ванной — оттуда доносился шум воды. Он подождал, пока звук не стих, и через пару минут дверь приоткрылась.
Диана вышла, закутанная в полотенце, с мокрыми волосами. Увидев его, она слегка вздрогнула.
— Динка! — мягко сказал он. — Чего так быстро проскочила, ни слова не сказала?.. Как съёмки, всё нормально прошло?
Она отвела взгляд, пальцы её сжали край полотенца.
— Н-нормально… — вымолвила она, и голос её дрогнул.
Геннадий покачал головой.
— Ага, то-то на тебе лица нет. Пошли, скажу тебе кое-что…
Они зашли в её комнату. Диана села на край кровати, всё ещё не решаясь взглянуть на него.
— Я… я… — начала она, но Геннадий поднял руку, останавливая.
— Да знаю я, — сказал он спокойно. — Ну, Дин, а чего ты хотела? Столько денег только за такие съёмки и платят. Это твой выбор был.
Она открыла было рот, но передумала и не возразила.
— А насчёт Игоря… — Геннадий усмехнулся. — Тут, как говорится, либо крестик сними, либо трусы надень. Поняла смысл?
Диана кивнула, всё так же глядя в пол.
— Ну чего ты, на меня дуться теперь будешь? На правду не обижаются… Тебя ведь никто не винит.
Он присел рядом, положил руку ей на плечо.
— Да за такие деньги и я бы снялся! Вот только никто не предлагает.
Диана наконец подняла глаза — и вдруг рассмеялась. Смех её был лёгким, будто камень свалился с души.
— Ладно, — Геннадий встал. — Перенервничала, отдыхай… К ужину приходи, покушаем, может, по телеку чего глянем. Договорились?
Она кивнула, и в её глазах больше не было того напряжения, что было минуту назад.
Геннадий вышел.
Диана, задумчиво переваривая сказанное, снова улыбнулась и пошла сушить волосы.
*****
Диана спустилась вниз, небрежно поправляя свободную футболку, и замерла на пороге.
За столом, с картами в руках, сидел Дмитрич. Его пальцы ловко перебирали потрёпанную колоду, а в глазах горел тот самый огонёк — тот, что зажигается, когда человек чувствует себя в своей стихии.
— Ну что, перекинемся? — спросил он, скользнув взглядом по Геннадию и остановившись на Диане. — Сика, двадцать одно, покер, дурак? Акулина, пьяница? Нет? Да во что угодно!
Геннадий лишь фыркнул и отрицательно мотнул головой:
— Не-е, Дмитрич, знаю я, с тобой играть — хуже, чем с зеркалом!
— Ой, да хватит нюни распускать! — рассмеялся тот. — Мне просто везёт… иногда…
— А давай! — неожиданно согласилась Диана.
Брови Дмитрича поползли вверх.
— Ты? — Он усмехнулся. — Ну давай. Поучить молодёжь — милое дело! На что играем?
Девушка задумчиво закусила губу. Как бы подколоть старика?
— Если я выиграю, то забираю вашу любимую кепку, с которой вы не расстаётесь! — выпалила она.
Геннадий хрюкнул что-то нечленораздельное с дивана, едва сдерживая смех. И правда — невозможно было представить Дмитрича без его кепки. Они были одним целым.
Сам же Дмитрич шутку не оценил. Он прищурился и медленно протянул руку:
— Хорошо, выиграешь — твоя. Выиграю я — снимаешь шорты и получаешь шлепок по заднице. Только не обижайся тогда — вся пятерня отпечатается, бью сильно!
Диана заколебалась и вопросительно посмотрела на Геннадия. Тот еле заметно покачал головой: Не соглашайся!
Но упрямство взяло верх.
— Играем! — решительно сказала она. — В двадцать одно!
— Хозяин-барин. До трёх побед тогда… — пожал плечами Дмитрич, тщательно перемешивая карты и протягивая колоду Диане. — Подснять.
Первая раздача. У неё — девятка и десятка. Естественно, больше брать не стала. Дмитрич выкинул себе 18 и открылся.
— Моя победа, — усмехнулась она, перехватывая карты.
Вторая партия. Дмитрич снова остановился на 18, а себе она сдала в три карты — 20. Счёт стал 2:0.
Лукаво улыбнувшись, она бросила взгляд на кепку. Но Дмитрич даже бровью не повёл на эти намеки.
Третья раздача оказалась неудачной — ему сразу пришло 21.
Потом он взял колоду, раздав Диане 18, а себе — снова 21.
2:2.
Он быстро перебирал карты, не отрывая от неё глаз. От этого взгляда становилось неуютно.
Будто он просто играл, как кошка с мышкой, и ни секунды не сомневался в своём успехе.
Новая раздача. Ей пришло 8 и 6. Попросила ещё. И он… выкинул еще шестёрку!
— Хватит! — широко улыбнулась она.
Но Дмитрич хладнокровно стёр эту улыбку с её лица, разом достав себе десятку и туза.
— Да как он это делает?! Так не бывает! — вскрикнула Диана.
— Знаешь, сколько я задаюсь этим вопросом? — горько усмехнулся Геннадий. — И ни разу не заметил ничего подозрительного…
— Ну что, — хлопнул в ладоши Дмитрич, — долг платежом красен! Оголяй ягодицы, нимфа! Шлёпать будем.
Диана замялась, но слово есть слово. Она медленно сняла шорты, оставшись в одних трусиках, и облокотилась на стол, выгибая спину. Её упругая, подтянутая попа, обтянутая тонкой тканью, выглядела одновременно спортивной и нежной.
Дмитрич подошёл, размахнулся…
…и в сантиметре от кожи остановился, лишь мягко хлопнув её по попе.
— Всё, рассчитались, — усмехнулся он и, взяв свою кепку, направился к двери.
— Но… это же нечестно! — улыбаясь возмутилась Диана, краснея.
— В жизни редко бывает честно, — бросил он на прощание.
Геннадий лишь с хитрым прищуром наблюдал за этой сценой. Хорошая попа… Он бы точно не остановил ладонь…
*****
Широкий коридор, вытянувшийся перед Виктором, казался бесконечным. По бокам — массивные двери с номерами, за которыми вскоре закипит работа: вспышки камер, суета гримеров, модели на любой вкус. Но сейчас здесь царила глухая, давящая пустота.
Виктор шагал уверенно, его каблуки отстукивали четкий ритм по холодному полу. Он знал этот маршрут наизусть, хотя бывал здесь редко. Его работа обычно проходила за пределами этих стен — в собственной студии, на природе, в арендованных апартаментах… Вся эта вылизанная показуха с толпами персонала была не для него. Старая школа.
Коридор закончился, упершись в три одинаковые двери. Без колебаний он толкнул центральную.
Небольшой кабинет, воздух спертый, пропитанный запахом бумаги. За столом — женщина в очках, невысокая, с острым взглядом из-под нахмуренных бровей. Она подняла голову, оценивая его с холодной деловитостью.
— Виктор Мальцев, — представился он коротко.
В голове мелькнуло: " Соколовский стареет… Раньше он таких даже не замечал".
— Владимир Георгиевич вас ждет, — ответила она, поднимаясь и открывая дверь в кабинет начальника.
Как только Виктор переступил порог, дверь тут же закрылась за его спиной. " Как всегда — все ходят по струнке".
Кабинет был роскошным: массивный дубовый стол, дорогие картины в золоченых рамах, бар с коллекционным алкоголем. И сам Владимир Георгиевич — высокий, дородный, с широкой улыбкой, в которой не было ни капли искренности. Между его ног двигалась голова девушки.
Виктор не знал, кто она — новая модель, личная ассистентка или вызванная проститутка. Да и какая разница?
— Не отвлекайся, мы недолго, — босс потрепал девушку по волосам, и та послушно замерла. — Витенькааа, как рад тебя видеть! Давненько не заглядывал! Ну рассказывай, как дела? Твою деревенскую модельку видел — ух, хорошааа! А что, погорячее кадров не было? Или лучшие снимки куда-то налево сливаешь?
Виктор сдержал раздражение.
— Ты ради этой ерунды меня вызывал? Ничего я налево не толкаю — ты меня знаешь. Как заявление на стол положу, тогда и начну приторговывать.
— Да не кипятись, Витюша, я таких слонов, как ты, берегу! Вы мне дороги как память… — Владимир Георгиевич хитро прищурился. — Ну так что с ней? Брыкается кобылка? Несговорчивая?
Виктор пожал плечами.
— Во-первых, она вообще не модель. Да и муж есть… А так — потихоньку двигаемся…
— Потихоньку, значит… — босс задумчиво кивнул. — Ну ладно, но хороша, конечно… Я уж думал, когда ты мне такую конфетку привезешь… А ты мне — потихоньку…
— Георгич, агентство всё еще модельное? Или давно в публичный дом переименовал?
— Витюш, ну не груби, а? — Владимир Георгиевич развел руками. — Не переименовал… Жизнь наша границы стирает…
— А эта что? — Виктор кивнул на девушку, всё еще трудящуюся между ног хозяина. — Модель или шлюха?
Босс озадаченно глянул вниз.
— Эта-то? Да я сам еще не понял…
Он резко нажал кнопку на селекторе:
— Лика! Кто у нас в первой студии? Яна? Ну тащи ее сюда, быстрей!
Через минуту в кабинет вошла девушка — молодая, лет двадцати, в короткой юбке и желтой блузке. Ангельское лицо, робкая улыбка.
— Яночка, солнышко! На съемке? — Владимир Георгиевич хлопнул в ладоши. — Вот познакомься, это дядя Витя — отличнейший фотограф и мой друг!
Яна робко кивнула, стараясь не смотреть вниз, где девушка продолжала свое дело.
— Так, Яночка, гость наш устал с дороги… Опускайся на колени, снимай с него джинсы и делай то же самое, что и она, — босс указал пальцем на Виктора.
Девушка замерла.
— Владимир Георгиевич, я же… Я не…
— Давай быстрей! На колени и вперед!
— Я… я…
Шеф прищурился.
— Ну… нет так нет… Ты уволена. Контракт расторгнут. Свободна.
— Владимир Георгиевич… — из глаз Яны хлынули слезы. — У меня же ребенок…
— Встань на колени и приступай. Мне долго ждать? Можешь уйти — я не держу!
Девушка дрожащими руками потянулась к ремню фотографа.
— Ну хватит уже, — резко остановил ее Виктор, убирая ее руки. — Иди работай.
Яна вопросительно посмотрела на начальника. Тот кивнул, и она, сжавшись, быстро выскользнула из кабинета.
— Ну, Володь, и к чему этот цирк?
— За сколько я ее уломал на минет? Минута? Две? — Владимир Георгиевич самодовольно ухмыльнулся. — А ты мне про какие-то "потихоньку"!
— Ты немного путаешь понятия "убеждать" и "вынуждать".
В ответ он получил лишь настороженный колючий взгляд.
— Ладно, философ, иди работай. Рад был видеть, — недовольно махнул он рукой.
Виктор вышел, хлопнув дверью.
За спиной остался кабинет, где правила диктовал только один человек. Но Виктор прекрасно знал — рано или поздно Диане придется появиться здесь.