Тихаяполка.
← Вернуться к каталогу

Алекс и Алекса. Часть 52

◉ 1 просмотров
Категории
Размер
18 px

Рассказ является переводом истории из серии Alex & Alexa автора BiscuitHammer.

Я был ошеломлен. Стояла абсолютная тишина. Моя мать ничего не говорила. Алекса ничего не говорила. На меня надвигалось леденящее чувство ужаса. Как это произошло?

"Алли?" Через ноутбук я услышал маму. Ее голос не был резким или обвиняющим, он был скорее... нейтральным. "Алли, нам нужно поговорить об этом."

— Я... — все, что моя тетя смогла сказать, ее голос был почти не слышен.

— Я вижу, ты удивлена, - продолжила мама. - Я не знаю, о чем ты думаешь, но нам нужно поговорить, Алекса. Возможно, это будет трудно, но, тем не менее, это необходимо.

— Я...

— Если хочешь, то не будем торопиться, - сказала мама. – Признаюсь, я пришла к этому выводу совсем недавно. Я многое заметила в течение нескольких недель с тех пор, как ты приехали. Взгляды, которые ты кидала на него. Твои прикосновения, несмотря на твое предпочтение девушек.

Что?

— Я беспокоюсь за тебя и за Алекса, - сказала она. - Потому что он уже тянется к тебе, и я беспокоюсь о том, что он подумает и как он отреагирует, если узнает о твоих чувствах к нему.

Дерьмо!

— Честно говоря, это действительно казалось невероятным, потому что ты встречалась исключительно с девушками. Но через некоторое время мы с Майклом убедились в этом. Я уверена, что тебе было тяжело бороться со своими чувствами, но именно поэтому я хочу поговорить сейчас, прежде чем все станет действительно сложно и кто-то будут расстроен или обижен.

Прошла длинная пауза, а затем Алекса заговорила. Я никогда не слышал, чтобы ее голос звучал таким образом. Ее слова ужаснули меня.

— Да... мне жаль. Мне так жаль. Ты права, Алекс не должен знать...

Алекса, что ты делаешь?! Что, черт возьми, ты делаешь?!

— Я знаю, что он может показаться немного неловким, — мягко сказала мама. - И я знаю, что он принял тебя и любит как члена семьи. Если бы между вами встали твои чувства, я была бы убита горем. Поэтому я хочу поговорить и выяснить, что с этим делать, чтобы все не закончилось катастрофой.

— Да... – отдаленно сказала Алекса.

Я побежал. Моя голова кружилась, но мои ноги унесли меня вверх по лестнице из моей комнаты в подвале. Я больше не слышал их, но мне это не нужно было. Я не мог поверить, что делаю это, но побег был почти непроизволен. Я сходил с ума.

Мои мать и отец думали, что Алекса влюбилась в меня, и что я блаженно не знал об этом! Как, черт возьми, они не заметили моих чувств к моей тете, но заметили ее чувства ко мне?

Моя мать не была в ярости, она делала все возможное, чтобы помочь своей младшей сестре в том, что она воспринимала как трудную ситуацию. Я пришел в столовую и тупо продолжал идти вперед, к лестнице.

Почему я все еще шел? Моя мать предлагала возможное решение проблемы, в которой оказались мы с моей тетей. Она предложила помочь Алексе бороться со своими чувствами ко мне. Разве это не означало, что все, что мне нужно было сделать, это как-то бороться с моими чувствами - моей любовью к моей тете, и мы могли бы двигаться дальше по жизни, как и полагается? Где мы все могли бы быть семьей без растущих и ужасающих секретов?

Я поднялся по лестнице.

— Я знаю, это тяжело, Алекса. Но я хочу, чтобы ты поговорила со мной.

Моя тетя пыталась взять на себя полную ответственность за то, что мы влюбились. Она собиралась принять пулю, чтобы мои родители не заподозрили меня.

Мое сердце трепетало, когда я шел по коридору, к открытой двери, ведущей в комнату, в которой они сидели. Ледяной шар из желудка распространялся по моему телу. Моя грудь была напряжена, и на моем лбу и ладонях выступил холодный пот. Мои ноги были как свинцом налиты.

Почему я все еще шел?

Моя рука коснулась двери, когда завернул за угол и зашел в спальню. Без сомнения, я был бледен, как призрак, и именно так выглядела Алекса. Она услышала, как я иду. Когда она увидела меня, ее глаза расширялись от ужаса.

— Алекс...

— Алекс, извини нас, пожалуйста, - сказала мама, взглянув на меня. – У нас с Элли довольно приватный разговор.

— Я... Я знаю..., - мне удалось заговорить, хотя, когда я посмотрел на свою мать, которая сидела в кресле, мое горло онемело. - Я знаю, что говорит Алекса. Я не позволю ей взять это на себя в одиночку.

— Алекс, нет, - умоляла моя тетя.

Я проигнорировал просьбу.

— Она не единственная влюбленная, мама. Мы влюблены друг в друга уже несколько недель... мы... мы любовники почти с момента ее прибытия.

Мама уставилась на меня. Ее выражение лица было нейтральным, но я мог видеть в ее глазах чувство полной путаницы. Медленно она повернула голову, чтобы посмотреть на Алексу, а затем посмотрела на меня. Алекса смотрела вперед безучастно, как будто уйдя из реальности.

— Алекс, пожалуйста, повтори, что ты сказал, - тихо попросила мама. - Я... не уверена, что услышала тебя правильно.

Боже мой, я не знал, что сердце человека может колотиться так сильно. Я чувствовал, что собираюсь отключиться. Я сделал глубокий вдох и решился.

— Нет, ты правильно услышала, мама. Я люблю твою младшую сестру, свою тётю. Я влюбился в тот момент, когда увидел ее в аэропорту. И я чертовски уверен, что она так же влюблена в меня.

Мама уставилась на меня. Как бы она не выглядела, я мог видеть и чувствовать ее полное недоумение – все полностью вышло из под контроля, и она не знала, что и думать. Эта возможность не приходила ей в голову. Она действительно верила, что я жил в блаженном неведении о чувствах Алексы ко мне.

Как же я так постарался, что сумел всех обмануть в своих чувствах?

Мама оглянулась на Алексу, но моя тетя, казалось, ушла в себя. Она смотрела вперед безучастно, ее обычно ярко-голубые глаза были тусклыми и... побежденными. Что, черт возьми, я могу сделать? Я уже выпустил кота из мешка, и все висело на волоске.

У меня не было никакого представления о том, что может произойти дальше.

Мама медленно моргнула и встала. Она подошла к окну спальни и открыла его.

— Дорогой? – позвала она. - Не мог бы ты подойти сюда, пожалуйста?

Черт. Мама не знала, что делать. Она позвала папу. Холодок, который я чувствовал раньше в позвоночнике, не был сравним с тем холодом, который я ощутил сейчас. Это граничило с ужасом. Я был абсолютно неподвижен.

Для человека с почти сто двадцатью килограммами мышц папа быстро и легко поднялся по лестнице. Я был благодарен ему за это, потому что, если бы он топал, я мог бы упасть в обморок. Уставившись в стену, Алекса молчала. Мама вернулась на свое место и спокойно ждала.

Папа повернул за угол и вошел в комнату. Он взглянул на меня, на маму, на Алексу, а затем повернулся к маме. Прошло не более трех секунд, прежде чем я почувствовал изменение в его поведении.

— О, черт, - тихо сказал он.

Я не осмелился встретить его взгляд, я просто позволил ему пройти мимо меня и встать рядом с мамой, которая все еще сидела в кресле. Папа вздохнул и кивнул себе.

— Хорошо, - сказал он. - С самого начала. Кто хочет начать?

Алекса все еще пребывала в кататонии. Я начал беспокоиться за нее, я никогда не видел ее такой раньше. Поэтому вместо того, чтобы заставить ее что-либо сказать, я начал говорить. Я очень надеялся, что не начну заплетаться. Произнести первые несколько слов было так сложно.

— Я... Я подслушал, как мама и Алекса говорили о том, что она, по-видимому, влюблена в меня.

— Как?

Когда я пытался сформировать слова, мое горло внезапно пересохло.

— Мы с Алексой разговаривали по скайпу когда, как мама постучала. Алекса отключила экран, но я думаю, что она забыла выключить канал, поэтому, хотя я ничего не видел, я все слышал.

— Хорошо, - размеренно сказал он. - Алекс, почему ты и твоя тетя влюблены?

Я несколько беспомощно пожал плечами.

— Не то, чтобы кто-то из нас планировал это. Мы понравились друг другу.

— И тебе ничего в этом не показалось проблемой? — спросила мама, ее тон указывал на то, что здесь допустима только абсолютная честность — никаких двусмысленных ответов, только правда.

— Да, - сказал я наконец. - Это постоянно приходило нам в голову.

— И все же...

— Мама, я... Я не мог бы остановиться, если бы захотел, - сказал я, пытаясь не допустить мольбы в голосе. О чем я вообще мог молить? Чтобы они поняли наше затруднительное положение? Принятие наших отношений? - И я... Я не мог заставить себя прекратить. Я думаю, что она тоже не может.

— Таким образом, в тот момент, когда мы встретились с ней в терминале, вас поразила любовь, — сказала мама, ее голос был лишен каких-либо эмоций, будь то сочувствие или презрение. Просто плоский, научный факт. - И, видимо, она чувствовала то же самое?

Я медленно кивнул. Это было действительно странно, говорить от имени Алексы, но она, казалось, все еще отступила в свой собственный разум. Я не знал, что делать, кроме как объяснять, как мог, от имени нас обоих. Мое сердце все еще колотилось.

— Но... так много всего произошло, - сказала мама с раздражением. - Несчастный случай, свадьбы, отношения Элли с девушками... Как тебе это удалось?

Я пожал плечами. Я был так же ошеломлен, как и она.

Мама рухнула в кресло. Папа остался неподвижным, возвышаясь над всеми нами. Мама приложила палец к губам, она задумалась. Ее взгляд переключался с меня на Алексу. Было очевидно, что она все еще не знает, что со всем этим делать. Не только с моим романом с ее младшей сестрой, но с тем, как они были слепы к этому.

— Мне никогда не приходило в голову, - пробормотала она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Сначала я подозревала Алли, а потом стала совершенно уверена. Но никогда не подозревала тебя Алекс.

К счастью, мой обычный защитный механизм кривляния не вмешался. Я не мог себе представить, что будет менее неподходящее время. Папа не смеялся. Никакой смешинки в выражении лица или в глазах. Все было серьезно. Я сконцентрировался на борьбе с чувством паники.

Я не знал, говорить или молчать и позволить маме говорить. Если бы я ничего не сказал, она бы почувствовала, что я заставляю ее. Но если я начал болтать... мой желудок взбунтовался бы. Это был оживший кошмар.

Возможно, это было неизбежно. Конечно, так и было. Мы не могли не раскрыться, если бы продолжали в том же духе. И да, возможно, все произошло не так как мы ожидали, но это не изменило того факта, что все раскрылось. Мои родители знали. Все, что осталось, это Армагеддон.

Мама на мгновение потерла глаза, стараясь найти смысл во всем этом безумии. Ее глубокие карие глаза, с их завораживающими желтыми пятнами, смотрели прямо на меня. Я был захвачен. Я не осмеливался отворачиваться и дрожал от усилий, чтобы выдержать ее взгляд.

— Мой собственный сын, - мягко сказала она. - Влюблен в мою сестру. И она влюблена в него. Я... даже не знаю, с чего начать задавать вопросы.

Я скрестил руки на груди и рефлекторно поцарапал один из моих бицепсов. Я хотел бежать. Я хотел взорваться. Я хотел, чтобы земля разверглась и проглотила меня.

Но больше всего я хотел посмотреть на Алексу. Но я не осмелился.

Почему? Потому что они увидят во мне эмоции? Эмоции, в которых я только что с готовностью и отчаянием признался? Зачем, черт возьми, я все еще пытаюсь их скрывать? Привычка? Страх?

Я ничего не мог поделать. Мои глаза на мгновение скользнули по Алексе, словно я хотел убедиться, что она действительно все еще здесь. Если мама или папа и увидели мой взгляд, они этого не заметили. Я не знал, хорошо это или плохо, можно ли вообще что-то в этой ситуации считать хорошим.

— Чего я не понимаю, - тихо сказала мама, не глядя ни на кого из нас. - Почему вы позволили этому продолжаться. Вы должны были знать, что это не может быть реальным.

Я кивнул.

— Мы знаем мама. И я думаю, что мы действительно пытались. Особенно после аварии. Именно в больнице мы признались, что влюблены, но знаем, что никогда не сможем быть вместе. Мы решили попытаться встречаться с другими людьми.

Мама кивнула.

Ты с Хизер, она с Джини.

— Да, - тяжело сказал я. - Но мы поняли, что это сработает, пока мы влюблены друг в друга. Через некоторое время знакомства с другими людьми просто стали ширмой.

Папа ничего не говорил, он просто продолжал смотреть, храня свое мнение. Я не находил это обнадеживающим. Мама была фронтменом на этом концерте. Я ждал следующего вопроса.

— Итак, вы двое любовники.

Я кивнул.

— И так было ещё до аварии.

Я снова кивнул, но почувствовал боль в горле. Быть отчаянно влюбленным не должно вызывать у человека тошноту.

— На второй день здесь мы целовались и в ту ночь были вместе голыми в джакузи. Да, мы были любовниками еще до вашей автокатастрофы.

— Это было несколько недель назад, — выдохнула мама почти шепотом. - Как часто?

Я просто покачал головой.

— Честно говоря, больше, чем я мог сосчитать, мама. Если бы вас двоих не было рядом, скорее всего, мы были бы... ну, понимаешь.

Мама посмотрела на потолок, явно все еще не в силах полностью избавиться от своего недоверия. Некоторое время она ничего не говорила, затем наконец опустила голову и посмотрела на меня.

— На что ты надеялся, Алекс? — спросила она.

Конечно, у меня не было стоящего ответа. На что я мог надеяться? В ответ я медленно покачал головой, признавая, что действительно понятия не имею.

— Это, пожалуй, единственный честный ответ, — тяжело сказала мама. - Ты знал, что это безвыигрышный сценарий, и все равно продолжал идти вперед. Обычно это замечательно, но... Алекс, если это станет известно...

Она снова протерла глаза.

— Я отказываюсь верить, что никто не знал. Алекс, кто знает?

— Фрейя, конечно. И Джини.

— О, Боже... — едва сдержала вздох мама, закрывая лицо рукой. Возможно, она обожала Джини, но явно не верила в её способность держать язык за зубами.

— Семья Фрейи, она им сказала некоторое время назад. Фрейя знала об этом ещё до своего приезда. Джини тоже знала довольно давно.

— Кто-нибудь еще? - язвительно спросила мама.

Мне пришлось задуматься, потому что страх почти прекратил все мои когнитивные функции. Обычно я гордился своей способностью выступать в условиях стресса и давления, но сейчас каждая капля силы и клетка мужества в моем теле были истощены.

— Я... не знаю о других, мам. – сказал я наконец. - Да, я почти уверен, что это все.

— Могло быть намного хуже, — пробормотала она. - Если это станет известно в кампусе... Алекс, вы с Алексой занимались любовью, когда были в кампусе?

Я кивнул. Лгать было бессмысленно.

— Часто?

— Довольно часто, - признался я. - В тот день, когда Джини и Фрейя встретились, мы оказались вчетвером в спортзале.

Я не мог определить чувство, которое начало распространяться по мне. Мне было некомфортно. Тепло и холодно одновременно. У меня дрожали ноги. Шепот тошноты теперь был заменен ознобом.

Я собирался заболеть.

— Извините меня! – быстро сказал я, повернулся и бросился вниз по коридору в ванную. Мне удалось закрыть дверь за собой, прежде чем рухнуть над унитазом. Меня вырвало, океан ревел в ушах, а мой желудок кипел от тошнотворного огня. Они, без сомнения, слышали, что со мной происходит. Я был благодарен, что они оставили меня в покое.

Вероятно, прошла всего минута или две, хотя казалось, что пролетели часы. Вздохнув, я неуверенно поднялся. Стоя перед раковиной, я был шокирован, насколько бледным я был. Я всполоснул рот, после чего вышел из ванной и, опираясь рукой на стену, чтобы охранить равновесие, вернулся к моим родителям и Алексе. Когда я вошел, мама посмотрела на меня с беспокойством.

— Чувствуешь себя лучше?

— Нет, - устало сказал я. - Но я уже не чувствую, что меня вырвет прямо сейчас.

— Понимаю, что это трудно, - тихо сказала мама, с сожалением и даже грустью. - И я не вижу, чтобы это стало менее сложным, но это должно произойти. С этим надо разбираться.

Теперь она посмотрела на свою сестру.

— Элли, мне так жаль. Ты моя сестра, и я люблю тебя больше жизни. Мне нужно, чтобы ты поговорила со мной, с нами, потому что наша семья парализована, и нам нужно все это решить. Пожалуйста, поговорите со мной.

В течение нескольких секунд ничего не было. Но потом Алекса заговорила, все еще глядя на дальнюю стену, ее голубые глаза смотрели невидяще.

— Не могли бы вы... пожалуйста, дайте мне немного времени для себя, - попросила она невероятно тихим голосом. - Мне нужно... Я...

Мама быстро взглянула на папу, который кивнул. Затем мама посмотрела на свою сестру

— Хорошо, Элли. Не торопись. Ты только что вошла в мою жизнь, я не хочу, чтобы этот кризис испортил вещи настолько, что мы не можем справиться. Используй столько времени, сколько тебе нужно, пока ты не будешь готова поговорить. Мы будем рядом.

Мама встала, подошла к своей младшей сестре, наклонилась и нежно поцеловала ее в голову. Затем она посмотрела на меня и сделала движение рукой, указав, что я выходил. Мама последовала за мной, а папа пришел последним, закрыв дверь. Я бросил боковой взгляд, прежде чем дверь полностью закрылась. Я видел, что Алекса повернула голову и посмотрела на меня.

В ее красивых голубых глазах были видны кристаллики слез.

← К рассказам
Оцените рассказ