Июньское солнце в этом году было особенно щедрым. Деревня Малая Яруга, где жила Ольга, старшая сестра Людмилы, утопала в зелени и цветах. С самого утра двор гудел от хлопот: накрывали столы в огромной беседке, расставляли скамейки, вешали гирлянды и шарики.
Люда, 43-летняя женщина с тёмными волосами, красивой причёской длинного карэ, и живыми карими глазами, носилась по дому вместе с сестрой. Платье на ней было лёгкое, в мелкий цветочек — не свадебное, но праздничное. Она успевала и за столом помочь, и за невестой присмотреть.
— Ирка, ты готова? — крикнула она в комнату, где суетилась племянница.
Ирина, невеста, выглянула в дверь. Двадцать один год, светлые волосы волнами спадают на плечи, глаза голубые и немного испуганные — всё-таки день такой. Платье белое, воздушное, сидит на ней как влитое.
— Тёть Люд, я боюсь, — призналась она.
— Глупости, — улыбнулась Люда, обнимая её. — Это самый счастливый день в твоей жизни. Ты красивая, жених хороший, всё будет отлично.
Рядом стоял Антон, старший брат Ирины. Ему было двадцать четыре, столько же, сколько и Толику, Людкиному сыну. Антон был высоким, широкоплечим, с тёмными, как у матери, глазами. На вид — серьёзный парень, но сегодня он то и дело отводил взгляд от сестры и улыбался какой-то своей мысли.
Толик, сын Люды, приехал вместе с родителями. Он был вылитый отец в молодости: русый, коротко стриженый, с цепким взглядом и лёгкой усмешкой на губах. Он любил свою мать, хотя они нечасто виделись — жил в городе, работал, своя жизнь. Но на свадьбу приехал с радостью: деревня, воздух, родня.
Сергей, его отец, ходил с важным видом и уже с утра приложился к стопке «для настроения». Люда делала вид, что не замечает.
В одиннадцать утра приехали сваты, выкупать невесту. Владик, на деньги, не скупился. Его друзья и родные, тоже весёлый народ. Свидетельница, красивая одноклассница Ирины, Анька, словно ведущая свадеб, провела ритуал выкупа весело, задорно и с пользой для невесты. Больше всех цену за Иринку, завышал брат Антоха. Но гости тоже умели торговаться. В итоге все остались довольны.
Людмила с Ольгой угостили гостей хорошими закусками. А Сергей, с графином в руках, был на розливе горячительного. Далее все расселись по машинам. Кортеж — три главных авто и пять с молодёжью — двинулся в районный центр. В ЗАГСе всё прошло торжественно и красиво. Ирина держалась молодцом, жених Влад — парень её возраста, тоже деревенский — был серьёзен и счастлив.
После росписи по традиции поехали кататься. Дорога была долгой — через несколько деревень и обязательно через мост, жених должен был пронести невесту на руках или на плечах. Местный шофёр, дядька с большим опытом, вёз так, что молодые кричали от восторга.
— Через три моста надо, — объяснял он. — Тогда брак крепким будет.
Промчались по лесной дороге, через реку, потом ещё через один мост. На последнем мосту, Владик половину его, пронёс невесту на руках. Потом посадил на плечи и остаток моста, пронес как хомут, на шее. Ирина визжала, прижимаясь к мужу, а тот смеялся и целовал её лодыжки.
Наконец, к двум часам дня, свадебный кортеж вернулся во двор Ольги. Договор был заранее - свадьбу проводить не у жениха, а в доме невесты. Гостей уже собралось много: родственники, соседи, друзья. Столы в беседке ломились от еды и выпивки. Началось застолье. Свадебный пир тянулся долго и вкусно. Пили, поднимали тосты за молодых, ели, кричали "ГОРЬКО", танцевали. Одним словом весёлое торжество! К полуночи большинство гостей были уже «в кондиции».
Люда тоже "устала" прилично — и от вина, и от шампанского, и от домашней настойки, которую подносила сестра Ольга. Она чувствовала, как хмель разливается по телу, но голова оставалась ясной — по крайней мере, так ей казалось.
Когда свидетели, вместе с женихом, отлучались перекурить, Антон садился рядом с сестрой за столом, и Люда заметила, как их руки иногда соприкасаются под скатертью. Она задумалась, но выбросила мысли из головы.
— Тихо ты, — шепнул Антон сестре, подливая ей вино. — Расслабься.
Все гости уже были изрядно "веселы" да и жених на эмоциях и от усталости начал угасать. Сергей к тому времени тоже откровенно клевал носом. Люда вздохнула.
— Толя, помоги мне, — сказала она сыну. — Отца в летнюю кухню проводить, а то не доживёт до конца свадьбы.
Они вдвоём подхватили тяжелого мужика и кое-как дотащили его до дивана в хозяйственном домике. Там было прохладно и тихо. Сергей рухнул и захрапел через секунду.
— Спи, родной, — вздохнула Люда, поправляя ему ворот.
— Мам, ты идёшь? — спросил Толик, стоя в дверях. — Там ещё гулять до утра.
— Мне бы пописать, — призналась Люда, оглядываясь. — Не хочу в дом, там все занято. Пойдём в сад, там за баней тихо, или чуть дальше уличный туалет.
Они вышли в тёмный двор. Свадебный шум остался позади, только музыка доносилась приглушённо. Тропинка вилась между кустов, к бане, и чем дальше они шли, тем тише становилось. И тут Люда услышала странный звук — тихий, прерывистый стон. Она остановилась, взяла Толика за руку. Они замерли за углом бани, прислушались. И только тут Люда поняла, что это не зверь и не птица. Это были голоса. Ирина и Антон. Приглушенные почти до шопота, но разобрать можно было.
Она опустилась на корточки — уже не могла терпеть, мочевой пузырь дал о себе знать. Писала она тихо, но сын слышал, как льётся струя. Толик подал маме свой носовой платочек и она с благодарностью приняла заботу сына. Промокнув пиздёнку, хотела выбросить, но Толик перехватил и сунул себе, в карман брюк. В следующую секунду, когда она поднялась и поправила одежду, склонив голову заглянула за стену. Она увидела всё и испытала шок.
Белое платье было задрано на спину, чуть не до шеи. Ирина стояла лицом к стене, уперевшись в неё руками и тихо постанывала. Антон прижимался к ней сзади, размеренно накачивая сестрёнку. Одна его рука гладила ей спину, вторая находилась у неё в промежности.
— Возможно, это последний раз, — шептал он. — Как же я теперь буду без твоей сладкой пиздёнки?
— Тише ты, — выдохнула она, откидывая голову. — Кто-то услышит ещё. Может будет получаться в тайне и аккуратно...
— А нас никто не услышит, — уверенно сказал Антон и вошёл глубже, отчего Ирина тихо простонала.
Люда стояла, не дыша. Толик прижался к ней плечом и тоже видел всё. Они переглянулись. В глазах друг друга они прочитали одно и то же: у этих двоих связь не впервой, и замужество её вряд-ли остановит. Люда и Толик бесшумно отступили и через другую тропинку, обходя беседку, вернулись за стол. Они сели молча.
Люда налила себе ещё вина и выпила залпом. Толик сделал то же самое.
— Ты что-то побледнела, мам, — заметил он, наклонившись.
— Жарко, — коротко ответила она, но в глазах горело совсем другое.
Весь остаток торжества они почти не разговаривали. Каждый думал о том, что увидел и услышал. И каждый чувствовал, как внутри разгорается что-то странное, тёплое и опасное. Люда украдкой поглядывала на сына — его руки, его шею, его улыбку. И её тело отвечало на эти мысли волной жара.
Толик тоже смотрел на мать. На её платье, на волосы, на блеск влажных губ после каждого глотка. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, и старался сидеть спокойно. Наконец, Ольга, уставшая и счастливая, подошла к ним.
— Людка, я вам постелила в маленькой комнате. Одной кровати не хватает, но там диван раскладной, поместитесь. Сергей в летней кухне останется, не будите его, пусть спит.
— Спасибо, сестрёнка, — выдохнула Люда и взяла Толика за руку. — Пойдём, сынок, утро уже скоро.